Ефим берет меня под локоть, направив к своей машине. Пиджак задирается, и я замечаю на его руке плотную повязку.
— У тебя бинт на руке?
— Ерунда. Царапина мелкая. Не обращай внимания. Голодная? Или все-таки хочешь сначала умыться и надеть чистые трусы? — скалится, сверкнув глазами.
Глава 32
Ворон
— Можешь, кстати, вообще без них щеголять. Я не против…
Лида бросает взгляд через плечо. Такой говорящий взгляд, но загадочный. Хер пойми, на каком языке она со мной такими взглядами разговаривает. На инопланетном, наверное, иначе бы я намек просек, а здесь — слепота и глухота.
Моя собственная, разумеется.
В общем, она дефилирует в ванную, с царским видом, прихватив пакет с трусиками. Которые я разве что не обнюхал и во рту не подержал… А так примял пальцами, фантазии сами в кровь просачиваются… Как эти трусишки будут на ее милой пилоточке такие красоваться? Полупрозрачные, узкие спереди, сзади якобы все прикрывают, но что этим кружевом прикрыть можно? Только раззадорить, подчеркнув ягодку так, что болт напрашивается в гости…
Стараюсь отвлечься, пока Лида шуршит в ванной.
Неторопливо, никуда не спеша. Чего у нее не отнять, так это манерности и чувства собственной важности. Сначала она сама, потом все остальные. Хочется мыться и будет неспешно надраивать кисуню до зеркального блеска… И похер, даже если за пределами ванной комнаты начнется атомная война…. Пока не намоется, как считает нужным, с места не сойдет. А как она ее пальчиками растирает? Я бы подглядел, как она по ней ловко елозит.
.
Притормаживаю себя: едва за голову взялся, опять куда-то несет. В дебри похоти.
Надо о родительстве думать, батей стану… В этом направлении шагать надо. Но фантазии нет-нет, да и припрут хуй к ширинке уверенным стояком. Может, от руки набросать, пока Лида собой занята. А если она в душе сама с собой кое-чем интересными занимается, то тушите свет…
Но я себе слово дал, обет типа. Быть сдержанным и проявить уважение к матери своего ребенка, поэтому борюсь с соблазном вломиться в ванную и наглым образом пристроиться к Лиде.
Оказывается против себя воевать — это пиздец какая сложная задача, противник невидимый, но сильный, боров, и гнет уверенно.
* * *— Ого..
Наконец, Лида выглядывает из ванной и замирает.
— Новая, да? — с улыбкой разглядывает панду-громилу, занимающую добрую треть коридора.
Я только на контрасте с тонкой, хрупкой Лидой, вдруг понимаю, какого размера мягкая игрушка, которую привезли по моему приказу. Гигант, блять.
— Ага.
