— Батя, которого молодая студентка поймала на пузо. Во время болезни мамы…. Ей уже недолго осталось, а когда она узнала, что отец переспал с другой, с горя перестала разговаривать.
— Узнала?
— Узнала. Эта выскочка постаралась все донести, мама очень-очень быстро сгорела. Буквально за неделю… Ее резко не стало. Отец, как мужчина самых честных правил, потом еще и жениться на продуманной сучке решил, потому что он привык отвечать за свои слова и дела, а там ребенок! — усмехается Лида. — Я его возненавидела! И ребенка их… тоже поначалу возненавидела.
Смотрит на меня, опустив подбородок на переплетенные пальцы.
— А потом выяснилось, что девочка эта, прошаренная, рассчитывала на кое-что другое. Она видела в моем отце именитого преподавателя на дорогой иномарке, в шикарном костюме, с роскошной двухуровневой трешкой в центре. Думала, у него денег куры не клюют. Вот только отец все это заложил ради лечения мамы, и когда ее не стало, нам пришлось переехать в крохотную квартиру в районе, намного скромнее.
Куча кредитов и долги на десять лет вперед, мужик, морально разбитый смертью жены, собственной виной и борьбой с совестью, ведь я не поскупилась на смачные выражения, как я его только не обзывала и смерти ему желала… И в лицо этой ушлой девке плюнула, прямо в загсе, когда они расписывались! В общем, не та сладкая жизнь, которую ждала эта расчетливая девочка. Поэтому, родив, она недолго промаялась. Однажды собрала свои манатки и бросила отца с трехмесячным малышом! За тот месяц, что отец сам пытался со всем справиться, он постарел так, будто прошло десять лет, а тридцать дней.
Как-то само так вышло, что от моей вспыхнувшей ненависти не осталось ни следа. Кого там было ненавидеть? Старика, который ходил с трясущимися руками и опущенной головой? Или малыша, который не выбирал, как ему появиться, и болел постоянно, плакал истошно от колик, до посинения? Привязалась я к братишке, это верно… Может быть, поэтому своих детей никогда не имела? Зачем? Он мне по возрасту… мог бы быть сыночком, — смеется невесело.
— И я всегда… Всегда не доверяла своим мужчинам. Я боялась рожать, все время находила отговорки, мол, давай на ноги покрепче встанем, два-три года без детишек поживем, потом успеем… Никогда не успевали. Потому что я опасалась быть преданной и, как назло, именно это и притягивает в свою жизнь. Боялась повторить судьбу матери — раствориться в мужчине и быть им преданной в самом финале.
