ИЗМЕНА. Развожусь!

Но, по всей видимости, Игорь и не настроен на его продолжение, так как он открывает рот, чтобы ответить, но его губы тотчас смыкаются в прямую линию, что вразумительно останавливает меня: «мы не одни».

Неуютно от его близости. Мягко сказать.

Бессонов выдыхает, скрещивает икры ног и грациозно устраивается, опираясь на задний центральный подлокотник, всем своим видом выражая безразмерный самоконтроль. Но меня не обманешь! Я-то вижу, как он еле сдерживается, чтобы не свернуть мне шею.

Метнув в него озлобленный взгляд, отсаживаюсь как можно дальше и отворачиваюсь к окну.

Его пиджак всё ещё на моих плечах, оттого тонкий аромат мужского дорогого парфюма оседает на коже и, по ощущениям, даже липнет к носоглотке. Изо всех сил стараюсь не дышать им, впрочем, по-девичьи, тайком затягиваюсь знакомым нишевым брендом с элегантным и стильным звучанием масла уда, – по всей видимости, запах своего мужа я помню. И мне он нравится.

Слава Богу, только это, потому что всё остальное в нём меня страшно нервирует!

Ощущение дичайшее.

– Что с тобой?

– Что это ты? – Я на мгновение закрываю глаза, потом открываю, чтобы кинуть на Бессонова свой недружелюбный взгляд: – Не вытерпел моей пассивной агрессии?

– Тебе плохо?

Я фыркаю. Глупость какая!

Плохо? Мне так хреново, что я готова весь оставшийся путь до дома ехать, высунув голову из машины, как собака!

Пока я про это думаю, мы уже подъезжаем и минуем ворота.

Сейчас нас оставят одних. Я понимаю данный факт не сразу, но, когда до меня доходит, – ёрзаю на сиденье; вдоль позвоночника тут же бежит препротивнейший холодок.

Игорь отдаёт приказ водителю остаться в салоне, выходит и сам открывает мою пассажирскую дверь. Сжавшись, я ожидаю, что он выволочет меня за волосы, но Бессонов вдруг протягивает мне руку. Которую я, по понятным причинам, игнорирую и выбираюсь сама. А потом, нехотя, следую за ним.

Он идёт к дому быстро, размашисто, и его уверенные движения наводят на меня лёгкую панику.

У двери нас встречает Константин, сохраняя безукоризненную выправку дворецкого. Поравнявшись с ним, я киваю ему на прямую спину мужа, округляю и закатываю к потолку глаза. Конечно, с намерением предупредить, что его хозяин сейчас невыносим, раздражён и крайне непредсказуем.

– Ужин на двоих, – отрывисто бросает Бессонов.

– Я не ем после шести.

Игорь останавливается так резко, что я чуть не влетаю в него.