ИЗМЕНА. Развожусь!

О-очень низкой! Не знаю, как было у Аполлона, но у Бессонова V-образный пояс брюшного пресса, ограниченный небольшими, но ярко выраженными бороздами, идущими от гребня подвздошной (бедренной) кости к лобку2, вне всяких сомнений, притягивал моё внимание.

Важно подчеркнуть, воображение бесстыдно дорисовывало остальное. Моё подсознание стыдливо закрывало глаза руками.

С телом у него вообще всё было в порядке. Его словно отфотошопили. Одним словом, прелюбопытнейшее сочетание твёрдых мышц и тестостерона.

Сдавленно охнув (конечно от неожиданности, а не от увиденного), я подняла глаза и встретилась с его самодовольной улыбочкой.

– Теперь я могу смело утверждать: «Чего ты там не видела?!», – он негромко рассмеялся, словно точно знал, что сейчас творится у меня в голове. Потом потянулся, взял полотенце, нарочито медленно промокнул им лицо и голову и только после этого повесил его себе на шею, со словами: – Один-один.

Я мгновенно покраснела. Вся разом. Однако же засчитал мне выходку с галстуком!

Глава 12.2

Ровно в полдесятого следующего дня, я нахожусь на ВДНХ. Интерактивный стенд компании VMware готов к встрече посетителей, а наша слаженная команда ожидает сингапурских инвесторов.

То и дело я разлаживаю несуществующие складки на жакете, провожу ладонями по бёдрам и напряженно вытягиваюсь в тонкую струнку; своими руками мучаю многострадальный блокнот, как метроном, постукиваю пальцем по каждой «шпаргальной» заметке, словно отбиваю такт.

– Нервничаешь? – с этим вопросом ко мне склоняется Генеральный, когда двери самой масштабной, грандиозной выставки страны наконец распахиваются. Всего на секунду он приближается к моему уху так, что его дыхание касается щеки, спрашивает и тут же отстраняется. Вдруг, порывисто подаётся ко мне снова: – После окончания, приглашаю тебя на обед. Надеюсь, ты любишь стейки и хорошо относишься к овощам.

Тарас говорит о говядине, а у меня складывается стойкое ощущение, что съесть он хочет меня – хорошо «прожаренную» и сдобренную специями, потому что смотрит как-то уж очень плотоядно.

Я коротко отстранённо киваю. Тарас широко улыбается.

Три… Быстро подсчитываю в уме время, – да, почти три года я на нормальном свидании не была. И на ненормальном тоже. Тот дружеский ужин с Будровиным, конечно, не в счёт. Тем не менее, вместо того, чтобы радоваться, я испытываю что-то очень похожее на смятение.