Измена. Ребенок от бывшего

Я мигом расцветаю, улыбаясь ему, а он нет. Хмурной, будто его оштрафовали на несколько миллионов. Надеюсь, что это не так.

И у меня от этого его вида быстро тухнет улыбка. Может, хотя бы ужин и чистота в доме поднимет ему настроение?

– Здравствуй, Ярослав!

Он тискает своего кота, в первую очередь, на меня даже не смотрит, одновременно с этим разуваясь. Здоровается кивком.

Ярослав у меня высокий, крепкий, статный. Не накачанный, но и не худой. Черты лица у него не как у модели, но зато мужественные. Глаза цвета холодной стали, острый подбородок и нос с лёгкой горбинкой.

На Ярославе безупречно сидит классика: коричневые брюки со стрелками, кремовая рубашка и галстук. От него метров за десять пахнет дорогим одеколоном. Только вошёл в дом, я окунулась в безупречный аромат успешного мужчины.

Я, конечно, в домашнем халате и переднике, с собранными в высокий хвост волосами, на его фоне теряюсь.

Мы перебрасываемся парой обыденных фраз, затем он спрашивает:

– Завтра что делаешь?

– Я завтра к маме поеду, проведать хочу, ты не против? Останусь у неё с ночёвкой на выходные.

Мама живёт за городом, туда ехать три часа. Я и сама там жила четыре года назад, пока не встретила Ярослава и он не увёз меня, бедную провинциалку-простушку, покорять столицу.

– А, ну хорошо, Екатерине Сергеевне привет.

Муж к столу не подошёл. Мимо кухни прошёл и сразу в спальню.

– Дорогой, а как же ужин?

– Устал сильно, аппетита нет. Как проклятый, между прочим, пашу…

Непонятно к чему он это проворчал из спальни.

Я сняла передник, расстегнула верхние пуговицы халата, с волос стянула резинку, распушив их пальцами. Направилась к Ярославу. По пути подхватила с трюмо флакончик с французскими духами, брызнула пару раз на шею и на запястье. Так-то лучше!

– Хочешь, я тебя расслаблю?

Подкралась к любимому и обняла сзади, прижавшись щекой к твёрдым мышцам спины.

– Давай я сделаю тебе массаж, а потом мы займёмся любовью?

Ладошкой заскользила вниз, к ремню брюк. Пальцами почти коснулась пряжки, но муж поймал меня за запястье, отстранив резко.

– Я же говорю, устал! Отстань! – раздражённо пресёк он и отошёл в сторону.

Начал как-то грубо стягивать с себя рубашку, брюки. Дёрнул верёвочку бра и лёг в кровать, повернувшись ко мне спиной.