Измена.ru

— Я столько в жизни не ревела, Березовский! Я так по тебе скучала!.. Так переживала!..

— Тебя обижал кто-то? — грудь подо мной застывает.

— Нет. Все ведь знают, что я твоя. Они бы не стали…

— Моя, — расслабляется он.

— Обещай, что мы больше никогда-никогда не расстанемся, — зажмуриваюсь.

— Обещаю. И ты никогда не будешь страдать, Наташ!..

— Клянись, — заглядываю в сверкающие блеском серьезные глаза.

Я удовлетворенно киваю. Жизнью так жизнью.

Машина останавливается у пятиэтажного дома в самом центре. Мы выходим на улицу и снова обнимаемся, несмотря на холодный ветер.

— Пойдем, я тебя со всеми познакомлю. Там мой сослуживец. Федором звать.

— Пойдем, — доверчиво кладу свою ладонь в его.

Следующие несколько часов проходят так, будто жизнь решила восполнить мой смех, которого за прошедший год было критически мало. Друзьями Феди оказываются классные ребята и девчонки нашего возраста.

Мы до раннего утра веселимся большой компанией: едим пиццу, запивая ее простым пивом из банок, Рома с хозяином квартиры вспоминают разные курьезные ситуации со службы, в конце которых мы, как правило, взрываемся общим хохотом.

— Хочешь еще кусок? — спрашивает Рома, активно жуя.

— Пиццу? Нет, я сытая.

— Это самое вкусное, что я ел когда-либо, — закатывает он глаза от удовольствия.

Я качаю головой. Как же мало ему надо? Обычная пицца с колбасой. Ничего выдающегося.

Смотрю на него с любовью. Он вдруг замирает, вздрагивает и как-то трудно проглатывает то, что во рту. Взгляд становится таким тяжелым, что я не выдерживаю и смущаюсь.

— Устала? — интересуется хрипло.

— Пойдем… — поднимается со стула. — Мы спать, — сообщает всем. Нас провожают подколами и аплодисментами.

Рома тянет меня за руку в комнату в самом конце коридора. Как только дверь закрывается, крепко обнимает. В себя вминает. А мне вмиг жарко становится.

— Ром, — с нарастающей внутри паникой шепчу.

Он одну за одной расстегивает пуговицы на кофточке и сбрасывает ее с плеч. Я робко тянусь к его футболке и, оцарапывая кожу, снимаю через голову.

Все тело горит огнем. Боже…

С кухни все так же доносятся голоса, но они будто на другую планету переезжают. В целом мире только я и он. Больше никого. Мы целый год этого ждали. Я очень просила лишить меня девственности перед отъездом, но Рома стоял на своем — все случится, когда он вернется.

— У тебя кто-нибудь был? — нервно спрашивает, щелкая застежкой лифчика, который небрежно отправляет к нашей одежде.

— Ты… дурак? — злюсь.

— Тш-ш… Не шевелись, малыш.