Приподнимаю голову и смотрю на него с нескрываемым удивлением. Дамир облокотился на парапет, ветер треплет его русые волосы, взгляд задумчиво устремлён в сторону города и сосредоточен на одной точке.
— Заткни своё хлебало! Ты ведь всё уже знаешь! Так какого хера, заливаешь мне сейчас в уши эту дичь?
Он оборачивается, качает головой и говорит:
— Мирон, раньше я относился к этому делу, как к работе. Мне реально было пох, думаю, как и тебе. На начальном этапе. Но недавно я стал осознавать, что результат повлияет на судьбы людей: Белова, твою и Яны.
И знаешь, я искренне тебе не завидую. Не знаю, что делал бы на твоём месте. Ты сам думал? Вывезешь? Да и шеф тоже хорош, должен же видеть, что тебе медленно пиздец приходит…
— А-а-а, — тяну рыком и с болью в голосе. Вцепляюсь руками в свои волосы и замираю. — Меньше думай обо мне. Не завидует он…
— Ты же её любишь…
Эта фраза режет похлеще ножа. В самую важную мышцу проникает. И на ошмётки.
Чтобы не сорваться, блокирую внешние раздражители.
Представляю, как крупицы времени падают на дно чаши. Мысленно отсчитываю каждую песчинку. Дышу глубоко. Успокаиваю мысли. Запираю чувства. Пульс возвращается в норму. Тело расслабляется. Сознание проясняется. Эмоции стабилизируются. Я готов.
— Вывезу, — бросаю совершенно безэмоциональным голосом, встаю и возвращаюсь в кабинет к Шмелеву.
Глава 57
Яна
Миша выжимает педаль в пол, и мы несёмся домой с большой скоростью. Лавируем в потоке машин, срезаем путь, где только возможно.
Водитель бросает на меня совсем беглый взгляд, затем переводит его на Белова, наклоняется вбок и почти у самого уха тихо спрашивает:
— Терпимо?
Молча киваю в ответ. Он повторяет тот же жест и снова полностью сосредотачивается на дороге.
Через несколько минут мы уже подъезжаем к шлагбауму, затем сворачиваем на нашу улицу, и почти сразу я замечаю в свете фар знакомый силуэт. Глеб прохаживается из стороны в сторону. Увидев наш автомобиль, он заметно выравнивается, расправляет плечи, взгляд напряжён, брови задумчиво сведены к переносице, челюсть плотно стиснута.
"
"Ворота гаража плавно поднимаются вверх, заезжаем внутрь, и как только машина останавливается, Глеб сразу открывает дверь с моей стороны, подаёт руку и всматривается в моё лицо, словно пытаясь что-то прочитать. Собрав остатки сил и терпения, отключаю порог боли и выпархиваю из салона.
— Привет, — шепчу и чуть сжимаю его горячую руку.
— Привет, — эхом прилетает мне ответ.
