— В принципе можно в детскую Яны и Павлика, на его кровать. Паша всё равно сейчас в городе живёт и учится в университете, — поясняет Глебу, — Яна Вам не говорила? Он у нас врачом будет! — с гордостью заявляет и открывает дверь подъезда.
Мне от этой беседы становится так не комфортно, что я краснею как помидор.
— Ма! Ну, хватит уже! Какая детская, ты о чём вообще? — кошу глаза на Глеба и замечаю, что на его щеках тоже появился небольшой румянец.
Родители живут в типовой панельной пятиэтажке на четвёртом этаже. И, поднимаясь сейчас на этаж, я даже радуюсь встрече с Мироновым.
Не представляю, как бы мы тащили все эти пакеты вдвоём с мамой. А ему нормально, идёт бодро, хоть бы дыхание сбилось. Заносит пакеты в квартиру и спрашивает:
— Куда отнести?
— Можете на кухню, Глеб, — добродушно отвечает мама и уходит в комнату, чтобы поблагодарить и отпустить соседку.
Он уносит продукты и сразу же возвращается в прихожую. Смотрим друг на друга. Точнее, будет сказать, испепеляем взглядом. Но я первая разрываю тишину:
— Спасибо за помощь, можешь идти.
Я сегодня больше никуда не собираюсь.
— Нам надо поговорить, — твёрдо заявляет и складывает руки на груди.
Хочу уже как-то грубо выпроводить его, как выходит мама с соседкой. Последняя уходит, а вторая поворачивается к моему водителю и говорит:
— Глеб, а давайте чай? Я утром блинов напекла! Вкусные такие! Посидим, поговорим, что ж вы приехали и всё время в квартире будете сидеть?"
"Мгновенно бросаю на Миронова враждебный взгляд, который можно прочитать как: “Только попробуй, гад, согласиться и тебе не жить!”.
Но Глеб лишь улыбается и отвечает:
— А давайте!
Глава 14
Яна
Глеб сидит за круглым столом на кухне и с блуждающей улыбкой рассматривает то узор на скатерти, то обои на стене. Мама бегает вокруг него, как наседка, и всячески старается угодить. Тут ему и варенье, и сгущёнка, и растопленное сливочное масло, и даже за сметаной хватилась, но Миронов, к счастью, её остановил.
— Глеб, а сколько вам лет? — смотрит с улыбкой и разливает по чашкам чай.
— Двадцать восемь, — макает блинчик в топлёное масло и определяет себе в рот.
— А нашей Яночке двадцать два, — улыбается и достаёт баночку с орешками и цукатами, которую ставит на стол. — Вы кушайте, не стесняйтесь!
Вот и зачем Глебу эта информация? Видимо, мама, просто пытается хоть чем-то заполнить пространство.
— Спасибо, всё, правда, очень вкусно, — теперь блинчик опускает в сгущёнку и закидывает в себя. — Честно говоря, я был ужасно голодным.
