Или, вернее, играет мной.
— Ты что, совсем больной? Как, по-твоему…
Не успела я договорить, как Марк сократил расстояние, обвил меня руками — не вздохнуть, и закрыл мне рот грубым поцелуем.
24
Не будь я такой до безумия уставшей от этого нелегкого дня, не будь я сонной, измученной и замерзшей, наверное, сопротивлялась бы изо всех сил. Но сил не осталось.
Я просто опустила руки и позволила себя целовать, обнимать, стягивать с себя пижаму и нести в комнату. Безропотно. Еще на одну борьбу меня просто не хватит.
Видимо, он и правда меня любил. Любил настолько, что никак не желал смириться с потерей и даже с самой мыслью, что я смогу быть с кем-то другим.
Я и не собиралась… Но даже если бы и собралась, это не давало Марку никакого права вести себя вот так, после всего, что он натворил.
Еще никогда я не видела мужа таким грубым, таким беспринципно жадным и отчаянным.
— Хватит, прекрати.
Но мой голос звучал слишком слабо и неубедительно. Да и звучи он громче, боюсь, даже это не заставило бы Марка перестать.
Он словно мстил мне, желая компенсировать все те ночи, что мы провели в разных постелях. И эта ночь не будет похожа ни на одну из прежних.
Потому что на этот раз на мне точно останутся синяки от его настойчивых поцелуев и неласковых рук. Но я абстрагировалась от грубости. Мои глаза закрывались сами собой.
Накопившийся стресс вылился в какую-то болезненно-сонливую слабость. Мне казалось, ещё немного, и я просто отключусь. Это будет не лучшим комплиментом стараниям моего мужа, но он сам напросился.
Его нападение меня просто добило, стало последней каплей.
Я думала, что сильная и многое выдержу. Нет. Глеб был прав, я просто слабый зайчонок, и мне не по силам противостоять чему-то сродни стихийному бедствию. Такому, как Марк
Я не знаю, как собираюсь завтра ехать на вокзал в таком состоянии. Да и смогу ли вообще подняться с постели после всего, что вытворит со мной мой обиженный муж.
Однако, поняв, что я не собираюсь сопротивляться его натиску, Марк смягчился.
Его губы стали нежнее, прикосновения мягче, и вскоре это перестало быть похожим на насилие. Правда я так и не смогла ответить ему взаимностью. Просто не хотела и не могла.
А он пользовался тем, что сильней, беря то, что по праву считал своим.
— Прекра… — он прерывал мой шепот, закрывая рот очередным поцелуем.
Сейчас моё мнение ничего не решало. Он пришел, чтобы взять своё. И боюсь, одной ночью я не отделаюсь.
