Погруженная в своё горе, она даже не обратила внимания на мою новую прическу."
"Я вошла в прихожую с необъяснимо привычным запахом и глубоко вдохнула теплый аромат ванильной выпечки. Коричневый ламинат, цветастые занавески на окнах, массивная плюшевая мебель… всё это было таким родным.
Единственное, чего не хватало в знакомом с детства интерьере — стоптанных тапочек отца и запаха его табака. Он презирал сигареты, предпочитая трубку. За недолгое время его отсутствия, горький дым выветрился без остатка.
Через полчаса мы сидели на кухне.
Я грелась имбирным чаем и слушала тиканье часов, шум старенького холодильника и печальный рассказ.
— Я даже подумать не могла, — вздыхала мать, нервно помешивая чай, — что он вытворит что-то подобное. Ведь даже предпосылок не было…столько лет душа в душу!
— Где он её откопал?
— Ты не поверишь, я всё узнала у Людмилы, которая работает с ним в одном отделе. Эта девица, к которой он сбежал, частенько ждала кого-то у проходной. Какую-то подругу. Школа, где она работает, как раз рядом с его Исследовательским центром.
На проходной, видимо, и пересеклись.
Я ошарашенно покачала головой.
— Ты говорила, что она совсем молодая? Зачем ей завтрашний пенсионер?
Женщина пожала плечами.
— А мне почём знать, что у таких в голове? Мне интересней, о чём думал он…хотя, с каждым днём всё меньше. Вот как живешь с человеком всю жизнь и не знаешь, на что он способен.
— Он не звонит?
Мать передернула плечами, шмыгнув носом.
— А зачем ему мне звонить? Что бы что? Сбежал, как шелудивый пёс.
В выходной, пока я к соседке ходила на день рождения. Ещё удивилась, почему он со мной отказался идти. Вернулась — шкаф пустой, вещей нет. Ни записки, ничего… А потом мне Людмила звонила, удивлялась, отчего это мой благоверный какую-то девицу у проходной тискает.
Я только могла погладить её по руке и отвлечь. Чем? Да хотя бы рассказом про собственные проблемы. Но отчего-то не хотелось снова всё это ворошить.
Но и порадовать мать мне тоже было нечем. Я ушла от мужа, подала на развод и теперь нахожусь на распутье.
Идти мне некуда, и работы нет. Перспективы не самые радужные.
Хотя, был ли смысл расстраиваться? Жизнь — сложная штука и порой всё может развернуться на сто восемьдесят градусов в любой момент.
Мне ли не знать.
— Хочешь, я с ним поговорю?
— О чём? К совести призовешь? Да откуда она у него? Просто в голове не укладывается…
Это чувство было взаимным. Я не могла представить, как можно предать человека, прожив с ним до седых волос.
