Измена. Счастье вопреки

— Сюрприз…

Что, что мне делать? Не хочу, не хочу оставаться здесь. Иначе я за себя не отвечаю. Не знаю, как мне поступить. Я разворачиваюсь в сторону выхода, намереваясь сбежать побыстрее. Влетаю больным коленом в столик в прихожей. Вскрикиваю. Теряю драгоценное время. Черт побери, как же больно.

— С днем рождения меня, — выдыхаю обреченно.

— Катя, стой! Это не то, что ты подумала! — яростно проговаривает сквозь зубы, заставляя меня поежиться. Хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом, так, что я оказываюсь почти вплотную к его разгоряченному потному телу, пахнущему приторно сладкими духами другой женщины.

Вытираю слезы, потому что ничего из-за них не вижу.

Не могу смотреть в его лживые глаза, поэтому опускаю взгляд. Но это моя ошибка, потому что ниже пояса он голый и все ещё в боевой готовности. Он все ещё думает о той, которая лежит там и ждёт его возвращения.

Злость закипает во мне.

Машинально отталкиваю его ладонями, бью кулачками по каменной груди. Дима никак не сдвинулся с места.

— Катя, приди в себя и мы спокойно поговорим, — жестким холодным тоном осаждает меня.

— Кто она? — чувствую как душу пронзают тысячи осколков разбившегося вдребезги сердца. Неужели он такой жестокий, а я этого не замечала?

Я хочу знать, с кем он мне изменил! На кого он меня променял?

Пытаюсь заглянуть за его спину, но Дима делает шаг в сторону, преграждая мне вход в гостиную, откуда ни звука.

Притаилась, змея. Молчит.

Боже, я в панике. Мысли мечутся в голове потревоженным роем диких ос.

— Кто она?! Давно? — едва выталкиваю слова, онемевшими губами. Вопросы летят один за другим. — Как, почему…

Дима не отвечает, только сверлит меня неодобрительным взглядом.

— Я хочу уйти, — цежу сквозь зубы, сжимая повисшие вдоль тела руки в кулаки.

Мне слишком больно находиться рядом с ним. Он словно воткнул мне в спину ржавый нож и попал прямо в сердце.

Не хочу его слышать. Злость и ненависть кипят внутри обжигающей лавой. Замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину и выплеснуть свою ярость и гнев.

— Не смей, — рычит низким голосом. — Никогда не смей поднимать на меня руку, — чеканит слова наклоняясь к моему лицу, так что я вижу свое отражение в темном омуте его глаз. В них проскальзывает что-то, чего я раньше никогда не замечала. Жестокость и гнев?

— Отпусти! Мне больно! — он крепко держит мою руку, но не настолько, чтобы я действительно испытала боль.