Измена. Счастье вопреки

И в обиду себя не дам!

Двигаясь вдоль стены, ощущаю себя супер шпионом на важной, смертельно опасной миссии. Только сердце бьется о решетку грудной клетки, норовя выдать меня с поличным. Кажется, что даже внизу слышен его громкий стук.

Осторожно обхожу столик с цветочной вазой. Наконец, останавливаюсь перед поворотом на лестницу. Выглянуть из-за угла не решаюсь.

Отсюда, хоть и не очень разборчиво, но могу расслышать мужские голоса.

Закусываю губу, навострив уши и прислушиваясь еще усерднее.

— Беркут, да как так? Ты че, оборзел? — мужской голос, очень злой.

Крик эхом разносится по дому, что я вздрагиваю от неожиданности.

— Я согласен с Кондором, этот болван должен нам.

— Теряешь хватку. У нас что, теперь каждый второй может просто залезть в карман и взять что хочется?

— Мужики, — голос Владимира абсолютно спокоен, — я со всем согласен, и нет, не каждый.

— Володь…"

"— Хватит я сказал! Я не собираюсь оправдываться перед вами словно девчонка! Долг выплачен — это раз. Мои ребята вчера ему доходчиво объяснили, как делать не следует — это два.

Коршун подтвердит.

— Я лично вчера ему всыпал пару раз. Думаю, его ребрам сильно досталось, — видимо, отвечает тот самый Коршун.

Обнимаю себя за плечи. Бедный Дима! Они ведь о нем говорят! Несмотря на испытываемый страх, стараюсь выловить из разговоров максимальное количество полезной для меня информации: голоса, имена.

И снова самый злобный и напряженный голос, принадлежащий Кондору:

— И чё? Этого мало! Он залез в наш карман. Вы ни черта не понимаете, если он отделывается парочкой сломанных костей, Коршун, денег это не вернет! Что он тебе дал, Беркут?

Минута молчания.

Видимо, Владимир что-то взвешивает и обдумывает. Ну конечно! Речь же обо мне. Я! Я та причина, по которой долг Димы прощен. Почему же он молчит и не скажет этого? Он что, защищает меня?

— Ну чё ты молчишь? Сто тыщ зеленых. Вот сколько мы потеряли! Да он на коленях должен ползать! Почему вообще он до сих пор ходит?

— Кондор, сейчас не девяностые. Да и мы не убийцы. Беркут уже сказал, долг выплачен, что тебе еще надо?

Стараюсь запомнить, что некто Коршун на стороне Владимира.

А значит, и на моей.

— Денег! Где моя доля? Кому он чего выплатил? Отделался больно легко, Сокол, ну скажи ему!

Сокол не отвечает.

— Так и быть. Минутку, — явно недовольный голос Владимира звучит сурово и угрожающе.

Судя по звуку, он встал со своего места.

До меня доносятся несколько пикающих звуков.

— Не-не-не, Беркут. Твоих мне не надо!

— Возьми и угомонись.