Вика отвернулась к стене и прикрыла глаза, хотя спать ей совершенно не хотелось.
«А что ,если у меня только такие воспоминания? Что, если вся моя жизнь была наполнена болью, и я сама скинулась с этого обрыва, и никто меня никуда не толкал?» - испуганно размышляла она и не понимала, нужна ли ей ее память.
Вика сама не заметила, как окунулась в сон, а когда проснулась утром, Михаила уже не было, зато рядом лежала записка: «Ушел в поселок. Буду вечером. Пей бульон». На стуле у ее кровати стояло две кружки со свежим бульоном.
Вика невольно улыбнулась."
"«Интересно, а чему я радовалась раньше? Надеюсь, не теплой жиже в кружке?» - усмехнулась она.
Полежав какое-то время, девушка решила попробовать встать, но вот только даже сесть получилось не с первой попытки. Сперва не хватило сил, во второй раз закружилась голова, и только на третий, Виктории удалось зафиксироваться в вертикальном положении. Посидев несколько минут, она вновь прилегла, но на этом свои тренировки не забросила и к вечеру уже смогла пару минут постоять, держась за спинку стула.
Вика сидела, слушая, как по стеклам колотит ливень, и не представляла, как в такую непогоду, Михаил сможет добраться до дома.
«Наверное, он будет только утром», - успела подумать она, как в дверь ввалилась крупная, но уже знакомая фигура.
С брезентового дождевика стекали струи воды.
- Привет, - подала голос Вика, отчего-то безумно обрадовавшись тому, что ей не придется ночевать одной.
- Привет, - скинув дождевик, ответил Михаил.
– Промок до нитки. Надо печь топить.
Он, не глядя в сторону Вики, наполнил топку дровами и развел огонь, а потом начал раздеваться, без стеснения стаскивая с себя мокрый свитер, футболку, штаны…
Вика сидела на кровати в немом оцепенении. Теперь хозяин этой избы уже не казался таким чудищем: высокий, крепко сложенный, со спортивной, довольно очерченной мышцами фигурой. Никакого пивного пузика, что в безразмерном свитере, казалось, присутствует. И вообще, его тело можно было бы назвать красивым, если бы не множество различных шрамов, очевидно, от огнестрельных, ножевых и еще бог знает каких ранений и плечо, отмеченное обширным ожогом.
И только, когда Михаил схватился за резинку трусов, Вика подала голос: «Серьезно?! Вы и трусы снимете?!»
- Черт! Забываю, что я не один. А ты могла бы и глаза закрыть, если такая стеснительная и зада голого не видела.
Вика ничего не ответила и зажмурилась.
- Открывай.
