Онлайн-библиотека книг
Но даже откровенно развалившись в кресле, он казался опасным хищником.
— Отец скончался этим утром, поэтому теперь я император, и я люблю поединки. Дозволяю главе Винзо получить возмездие мечом и кровью.
Вейра Марите, с грохотом опрокинув стул, бросилась к Клавису. Не знаю, на что она рассчитывала, но стражники оттащили ее в четыре руки, в одиночку с ней было не справиться.
Клавису сняли антимагические наручники и дали подняться. Он регенерировал на глазах, затягивал раны, ожоги, порезы, стал виден знакомый загорелый атлас кожи, даже волосы вернули утраченный блеск.
— Ты волен выбрать круг правды, в котором примешь смерть.
Рейнхард тихо сжал мою руку и тут же отпустил, выходя в центр комнаты.
— Серебряную, — прохрипел Клавис. — Анты должны умирать в своих могилах, а не пачкать грязной кровью золото. Ты сдохнешь, а я получу Клео обратно.
Он обернулся ко мне.
— Они все лгут, все до единого. Да, я полюбил тебя не сразу, но ведь я полюбил!
Двое стражников подтолкнули его к выходу из кабинета, но Клавис легко скинул их, словно те ничего не весили.
Рейнхарда и Клависа вывели через узкий коридор, огибающий золотой круг, и все остальные потянулись за ними следом.
Рейнхарда я догнала в два счета, ухватив за руку, но тот осторожно освободился.
— Я не имею права прикасаться к тебе, я виноват, — сказал он тихо. — Но очень скоро я смою позор с имени Винзо, и смогу просить твоей руки без стыда.
Он смотрел на меня, похожий на огромного послушного пса. Его жесткий уверенный взгляд, сурово сдвинутые брови и сжатые в нить губы уже не пугали меня. Я видела запретную нежность в едва заметном изгибе губ.
Любовь, которой я так долго запрещала расти, полыхнула в груди алым цветком. Не сдержавшись, обхватила Рейнхарда за широкие плечи и изо всех сил прижалась к нему, зажмурилась и слепо, по-кошачьи коснулась его губ.
— Не так.
Рейнхард рассмеялся, по-хозяйски зафиксировал меня в объятиях и углубил поцелуй. В отдалении я слышала чье-то аханье, рык Клависа, смех и шепот, но все перестало иметь значение.
* * *Нас отделили от круга правды невидимой, прозрачной стеной. Я ощущала ее водой, раскатанной по периметру круга, стена была живой и подвижной.
— Мой щит, — объяснил Теофас.
Из него ушла царственная вальяжность, он стал нервным и дерганным, как студент на экзамене.
