Измена. Свадьба дракона (СИ)

Мне повезло, у матери сильный клан, да и мой отец любит меня и маму. Но отвергнутым наярам некуда пойти, если их клан отказался взять их обратно. Собственных средств у наяры может не быть. Куда ей пойти? Она остается и терпит ради детей.

Так вот почему все решили, что я своим уходом от клана Тарвиш набиваю себе цену. Ни одной драконице не приходит в голову взять жизнь в собственные руки. Стать веей, жить своим трудом, плюнуть на количество бриллиантовых брошек и стать счастливой. В крайнем случае независимой.

Одна только Альене смогла, да и то не сама, а через брата.

Поэтому они все и говорят о Рейнхарде с восторгом и ужасом. Он дракон. Поправший законы драконьей морали, убивший магию братьев и насильно сделавший себя старшим наследником рода. Это ли не грех? Это ли не чистый восторг?

По комнатам мы разошлись в кромешной темноте и тишине, так больше и не заговорив друг с другом. Но спать я укладывалась словно уже находилась в полусне. Меня целовал дракон, уничтоживший собственных братьев, чтобы спасти сестру.

Я прикасалась губами к горечи, стальной воле, любви, которую никто не брал до меня. Мужчина, внутри которого ещё жил мальчик, оставленный на войне на долгие восемь лет.

В груди у меня вдруг страшно сжалось, перед глазами потемнело.

Мой пес глухо завыл, придавливая громадным мохнатым телом к кровати и вдруг отчаянно вцепился зубами мне в запястье. Книга, так и забытая мной утром в изголовье, бешено перекатывала страницы, задевая висок. Несколько секунд я думала, что умираю, а после провалилась в черный колодец обморока.

К собственному удивлению утром я была там же, где уснула. В кровати. На запястье у меня остался след укуса, а кончики пальцев покалывало, как при анемии. Пес мирно дрых на краю кровати, но когда я тронула дымчатую шерстку, обиженно отвернулся. Можно подумать, это я его укусила, а не он меня.

Что это было? У меня осталось чувство, что я умираю, но вот она я, лежу на кровати, и боли, словно не было.

Я вяло сползла со снежной горки одеял и подошла к зеркалу в другой стороне комнаты. В отражении гнездилась бледная девица с чернотой под глазами, словно меня всю ночь пытали.

За окном ещё стояла предрассветная мгла, и я невольно кинула взгляд на часовой артефакт, показывавший три утра. Неудивительно, что я такая серая, спать и спать ещё. Возвращаясь к кровати я невольно заметила, что в далеком ректорском кабинете горит свет. Рейнхарду тоже не спится.