— И что же это были за преступники?
— Огромный отряд разбойников, — небрежно говорит Свифт. Человек тридцать, не меньше. Они укрывали преступницу и очень хорошо оборудовали укрепления. Погибло несколько отважных воинов, погибли, как герои.
— Да что вы говорите? — охает Кармина. — Погибли насмерть?
— Совершенно насмерть, увы.
— А та женщина, которую вы ловили? Надеюсь вам сопутствовала удача хотя бы в этом и теперь она предстанет перед судом?
— Боюсь, что нет… — голос Свифта звучит глухо и безжизненно. — Но совсем скоро мы ее возьмем.
19
лилиана
Салемс держит меня за шею, заставляя смотреть вперед.
— Видишь? Так выглядит глупость, льдинка, — шипит он мне на ухо. Узнаешь кто это?
Вглядываюсь в изуродованное тело человека, прикованное цепями к стене, пытаясь разглядеть черты лица в полумраке сырой тюремной камеры.
— Нет, нет, это не он…
Все его лицо — один сплошной синяк, а ноги, явно переломаны, потому что повернуты под неестественным углом. Волосы, которые были когда-то серебряными, теперь покрыты черной запекшейся кровью.
С ужасом я узнаю в стонущем теле собственного брата Тайдела.
Я издаю сдавленный стон, не в силах смотреть на это и пытаюсь отвернуться, закрыться и не видеть…
— Смотри. Смотри внимательно. У всего есть своя цена, у всего. Запомни это. И весь вопрос только в том, какую цену ты готова заплатить. Тайдел сопротивлялся отчаянно, и заплатил высокую цену. А знаешь, что послужило наградой для него?
Он хватает меня за волосы и поворачивает мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.
От боли начинают сами собой литься слезы, а внутри что-то сдавливает грудь так, словно сейчас она схлопнется, вместе с этой чудовищной комнатой, вместе с этим чудовищным миром.
— Поражение. Он ничего не добился, и только лишился зубов и несколько его костей никогда не срастутся правильно. Но он заплатил цену и принял верное решение — остаться в живых. А теперь вопрос к тебе, льдинка, готова ли ты заплатить цену его жизни за свое упрямство?
— Не слушай его, Лилиана, — вскрикивает Тайдел и натягивает цепи.
Он рычит и пытается вырваться. Я смотрю на это, чувствуя, как все внутри меня обрывается, как последний едва теплившийся луч надежды погасает внутри, оставляя место только для черного отчаяния.
— Видишь вот это, Лилиана? — спрашивает салемс, показывая мне браслет на своей руке. — Стоит мне сжать его, вот так, и твой брат перестанет дышать навсегда. Хочешь попробуем? Надави, смелей!
Он берет мои дрожащие пальцы и сдавливает ими свой браслет.
