Измена. Терапия любви

И только сильная рука Кости, помогла мне выстоять сейчас.

Но в глазах его отца было столько ненависти и злости, что он мог испепелить своим взглядом всё вокруг.

Константин хотел было возразить, но я остановила его. Вместо этого я сама подошла к его отцу и сказала:

— За что вы так со мной? Что я вам сделала? — я посмотрела в его глаза, с трудом выдерживая пронзающий, словно стрелы, взгляд.

— А то ты не знаешь! Ты девочка умная и сама всё понимаешь! — продолжил он.

— Если вы о том, что это я оговорила вашего сына… — начала было я, но Лев Сергеевич прервал меня.

— Вот видишь, ты сама всё понимаешь?! — крикнул он. — Поэтому пошла вон! — он указал мне на дверь, вложив в последнюю фразу максимум злости.

Да что там, он её практически прорычал, словно зверь, готовый меня растерзать, за свою стаю. А в данном случае за своего сына.

— Я этого не делала. — Закончила я фразу.

— Пап, это правда. — Поддержал меня Костя и обнял за плечи.

— И ты ей поверил?! — крикнул Варламов старший. — Что забыл уже, что тебе тогда пришлось пережить?! Забыл, как в реанимации больше месяца провёл?! Забыл, как мать твоя в сорок пять лет седая стала, а через год её не стало?! Забыл, как восстанавливался? И всё из-за неё! — он показал пальцем на меня.

— Ты был в реанимации? — спросила я, посмотрев Косте в глаза.

— Рит, сейчас не время. — Сухо ответил он.

— Да был! Хочешь это увидеть?! — крикнул мужчина, а потом подошёл к сыну и резко поднял рубашку вверх.

Костя тут же одёрнул её, но я успела увидеть у него большой шрам в области сердца.

— Что это? — дрожащим голосом спросила я.

— Рит, не важно, сейчас не обо мне речь. — Снова отмахнулся он.

Но мне было это очень важно! Потому что в моей жизни происходил какой-то ужас, в происхождении которого мне предстояло разобраться.

Я подошла к Косте и, расстегнув несколько пуговиц, обнажила шрам.

— Заточка прошла в нескольких сантиметрах от сердца. — Уже тише добавил Лев Сергеевич. — Большая потеря крови, несколько часов операция и больше месяца в реанимации.

— Нет, этого не может быть. — Тихо прошептала я, проведя пальцами по шраму.

А из глаз тут же полились слёзы. Я не хотела плакать и показывать свою боль, но видимо я так устала, что больше не могла сдерживаться.

Увидев это, Константин быстро застегнул рубашку и, взяв за руку, притянул к себе.

— Как видишь, может! И во всём виновата ты! — снова перешёл к обвинениям Варламов старший.