Срываюсь очень быстро — в последнее время мне хватает буквально пары толчков до оргазма, тело очень тонко чувствует любую близость.
Волков заканчивает уже сам, вбиваясь в меня снизу. Ложимся на диван, и я проваливаюсь в сон. Он очень чуткий, и я слышу, как Ромка уходит, потом возвращается, укрывает меня пледом, сам ложится мне за спину, кладет руку на живот.
Малышка на удивление очень тихо ведет себя."
"Просыпаюсь я оттого, что у меня отходят воды. И, как истинный мужчина, Рома тут же скатывается в истерику:
— Где сумка?! Там есть все необходимое? А документы где? Бля, я не знаю, где твои документы! Аделия! Как ты, девочка? Больно?! Прошу, держись, маленькая.
Он носится по всему дому, а я спокойно вздыхаю и кричу:
— Если ты не успокоишься, я останусь рожать дома.
Волков проносится мимо меня:
— Я спокоен. Очень. Вообще не нервничаю. Ни разу.
Да-да.
Лицо белее мела, его трясет. Непонятно, кто вообще сейчас собирается рожать, я или он?
Он несется в город и постоянно спрашивает у меня одно и то же:
— Дель, ты же не рожаешь еще?
Я отвечаю «нет» — потому что как объяснить, что рожаю я с самого утра?
Но Рома все равно уталивает педаль газа.
Мне не страшно рядом с ним, я знаю, что он водит уверенно. Я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида, и он снова спрашивает:
— Это же не потому что мы занимались любовью, нет?
Я отвечаю: «Нет конечно, милый», потому как не решусь объяснить, что это напрямую помогло ускорению родового процесса, чего я и добивалась, собственно.
Мы приезжаем в клинику его семьи, где я наблюдалась всю беременность.
Нас тут уже ждут, потому что Рома позвонил заранее. Меня осматривают и отправляют в родовую. Мы переглядываемся с Волковым, и он спрашивает:
— Мне идти с тобой?
Я отвечаю: «Нет-нет, и не думай, милый. Что ты, я справлюсь». А сама сжимаю зубы, потому что не хочу быть одна, хочу, чтобы Рома был рядом. Я не прошу и не настаиваю. Знаю, что откажется. Мужчины гораздо слабее женщин. Им ни к чему видеть все это. Потом могут возникнуть проблемы с сексом.
Но, черт возьми, как же не хочется быть одной в этот момент.
Рома остается в коридоре, и нас отрезает друг от друга закрытая дверь.
Мною командуют: куда лечь, что делать. Подключают датчики, вставляют катетер в вену, и я, обнимая живот, лежу, сцепив зубы, терплю.
Распахивается дверь, и входит Ромка, одетый в белый халат. Быстро и решительно проходит палату и садится на стул возле моей кровати. Обнимает меня за плечи и утыкается носом в шею.
