Так что мы все тебя понимаем, но не обессудь, рады за вас не от всего сердца, потому как на босса была очередь.
Смеется беззлобно. Обычный девичий треп, от которого у меня даже поднимается настроение.
— Очередь, я надеюсь, на год вперед? — усмехаюсь.
— Бери выше!
— А вообще — мы живем вместе.
— Уже?! — кричит.
— Да нет же! Ты не так поняла! Моя квартира в том же доме, что и квартира Никиты Александровича. Мы просто соседи.
— Не заливай! Откуда у тебя квартира в элитной сталинке?
— От бабушки, — пожимаю плечами.
— Наследство. Так что можешь передать своей Алинке, что статус Никиты Александровича по-прежнему «холост».
— Ну и дура ты, Делька. Мужик-то хороший под боком. Такой сейчас на вес золота. Хватай и беги!
— Давай лучше ты!
Проходим вместе в приемную. Моего босса пока нет на месте, поэтому продолжаем болтать с Ниной. Увлекаемся и не замечаем, как распахивается дверь и входит Никита.
— Доброе утро, девушки, — говорит вежливо, будто ничего не произошло.
— Доброе-доброе! — лукаво тянет Ниночка, а я чувствую, что заливаюсь краской. — Как прошли ваши выходные?
— Отличные выходные, спасибо, Нина, — улыбается ей. — А у вас?
— А меня, знаете, ли, очень скучно. Одиночество вообще крайне грустная вещь.
— Так вы найдите себе хобби, Нина. Или заведите собаку.
— Да вы что?! Меня Сергей Макарович нагружает так, что я домой при полной луне возвращаюсь. Мне собачки противопоказаны. К чему мучить животинку?
Никита разводит руками:
— Тогда остается хобби: есть не просит, выгуливать не надо.
— Останавливается в дверях своего кабинета и командует: — Аделия, зайди ко мне, пожалуйста.
— Д-да, конечно, — в руках начинается дрожь.
Нина, подмигивая мне, уходит. А я подхватываю ежедневник и захожу в кабинет босса. Неловкость зашкаливает, и я начинаю нервно кусать щеку изнутри.
Никита садится в кресло и поправляет манжету:
— Деля, как ты себя чувствуешь?
Я несколько раз моргаю, так как не ожидала этого вопроса.
— Все хорошо, спасибо. Видимо, что-то нервное. — М-да, эта версия лучше, чем «меня от тебя тошнит».
От Никиты тошнит.
От мужа тошнит…
— Я хочу, чтобы ты знала: я надеюсь, наш поцелуй никак не повлияет на работу. Я не хочу тебя терять.
— Как секретаря или женщину? — брякаю, не подумав.
Снова закусываю до боли щеку.
— И то, и другое, — улыбается устало.
— А ты упорный, — тоже не могу сдержать улыбку.
