— Откуда знаешь? — в душе загорается огонек надежды. — Она сказала?
Спрашиваю и тут же торможу себя. Не будет Аделия делиться таким.
— Просто знаю. Тебе не надо знать откуда. Значит, так, — хлопает по коленям, поднимается, берет мое лицо в цепкую хватку. — Пил?
Сканирует взглядом. Это у нее после Славы так. Его зависимость тогда сильно ударила по каждому из нас.
— Ни грамма, — отвечаю честно.
— Тогда переодевайся и поезжай к Деле. Я обещала угостить ее клюквой. Отвезешь. Отдашь. И просто уйдешь, ясно?! Не нервируй мне девочку.
— Клюквой? — вскидываю брови.
Господи, при чем тут вообще клюква?!
— Ей самой. Давай приводи себя в порядок. Чтобы как огурчик был, понял?! И без самоуправства! Сказала мама не нервировать — значит, не нервировать!
Матери бы батальоном командовать. Хотя с пятью сыновьями по-другому получиться не может. Подрываюсь и переодеваюсь. Джинсы, пуловер. Не перед кем наряжаться, все это уже лишнее.
Спускаемся с мамой на лифте. Я обнимаю ее крепко-крепко:
— Спасибо, мамуль. Ты прости, что так вышло.
"
"— Я-то что, Ром. Ты мне Дельку верни. Внуков я хочу ваших. Мало мне деток твоих братьев, понимаешь? — украдкой вытирает слезу. — А ведь ты самый старший, Ром.
— Будут тебе внуки, мамуль, — улыбаюсь и чувствую, как крылья за спиной раскрываются. — И Деля, и внуки, все будут.
Срываюсь и лечу. К ней.
Глава 27. Голоден
Аделия
Стучу в дверь уже минут пять. В квартире тишина, но я уверена: Никита дома. Мне надо убедиться, что с ним все в порядке.
В конце концов открывается дверь, и на пороге квартиры появляется ее хозяин.
— Привет… — стараюсь говорить как ни в чем не бывало, хотя хочется открыть рот от шока, потому что Никита выглядит ужасно.
На нем домашние штаны и черная футболка. Мятая не только одежда, но и сам мужчина.
— Деля, — выдыхает он и смотрит на меня поплывшим взглядом.
От Никиты до сих пор пахнет перегаром, но уже гораздо меньше. Видимо, все-таки когда он вернулся домой, лег спать, а не продолжил выпивать.
— Жека с тобой?
— Нет, у тетки до сих пор.
С цыплятами возится.
Хорошо хоть так, не видит отца в этом состоянии.
— Как ты? — спрашиваю с тревогой.
Он, опомнившись, идет вглубь квартиры и манит меня рукой.
— Заходи, пожалуйста, Аделия.
Прохожу внутрь. Квартира красивая, просторная сталинская трешка. Много антиквариата, всяких занятных вещиц. Рассмотреть бы все, но сейчас это неуместно.
— Никит, я к тебе буквально на пару минут. Принесла куриный бульон. Вот, держи, — протягиваю контейнер.
