Теперь уже я начинаю кусать нервно губу. Я уверена в том, что Виктория Сергеевна ничего не сказал Роме о моей предполагаемой беременности, иначе он бы вел себя по-другому.
В комнату заходит Базилио. Я жду, что он пойдет ко мне, начнет просить взять его на руки. Но кот подходит к нашему гостю и начинает тереться о его штанину. Предатель. Рома смотрит удивленно на моего котика. Я жду, что он проигнорирует его, но вместо этого Волков берет пушистое тельце на руки и сажает к себе на колени.
Базилио начинает тарахтеть как паровоз.
— Какой ласковый котейка, — Рома гладит его по головке. — Чем тебя хозяйка кормит? Наверняка синтетическим мясом из пакетика, да? Хочешь настоящего, мужского мяса? — выбирает из тарелки кусочек и протягивает коту.
Базилио с удовольствием ест из рук моего бывшего мужа. От этой картины щемит в груди, настолько, что мне самой впору переживать — нет ли у меня проблем с сердцем.
Рома гладит Базилио, и тот, медленно закрывая глазки, дремлет и урчит.
Волков в свитере и джинсах, мурчащий кот на его руках.
А за окном снова снег. Который, в общем-то, даже не раздражает сейчас. Фоном из колонки играет очень мелодичная музыка. В носу щиплет. Я слышала, беременность делает из женщин глупых плакс. Есть ощущение, что эта участь не минует и меня.
Сидим молча какое-то время. Просто смотрим друг на друга. Какой-то вечер сегодня спокойный. Такой, что не хочется выяснять отношения. Устала я от этого.
А вот как рассказать Роме о ребенке, понятия не имею. А ведь рассказать надо, он имеет право знать.
Интересно, как изменится наша жизнь, когда правда откроется? Я не хочу снова в этот омут. Не верю я Ромке. Пока не верю.
Доверие вообще такая штука — его вернуть очень сложно. Поговорить бы мне с кем-то, вот только кто сможет дать совет? Соня? У нее наверняка сейчас забот выше крыши. Майя? Мы с сестрой совсем отдалились друг от друга. А больше у меня и нет никого.
Рассказать не могу, но и расставаться с ним не хочу. Мне так одиноко…
— Я поеду, Дель.
Уже поздно, а тебе надо отдыхать, — встает.
Аккуратно кладет Базилио на огромную подушку.
— Плов был очень вкусный, — улыбается. — Я правда соскучился по твоей еде.
Разворачивается и уходит в коридор. Надевает куртку.
— Останься, — вырывается у меня.
Рома замирает, медленно оборачивается и смотрит на меня очень странно.
— Ты не ослышался, — мой голос дрожит. — Ты можешь остаться сегодня со мной? Мне одиноко и… и… — заикаюсь. — И иногда страшно.
