— Уже не такая красивая?
Рома наконец отмирает и подходит к койке, садится на табурет возле меня и тоже улыбается. От веселья его улыбка далека; я более чем уверена — он делает это, чтобы поднять мне настроение.
Ну давай же. Заливайся соловьем, расскажи, как я прекрасна. Я жду, что мой бывший муж начнет стелиться передо мной, но он выдает неожиданное:
— Знаешь, не все же только мне быть неидеальным, — говорит тихо.
— Я не идеальная! — возмущаюсь и тут же затихаю. — Была…
— И слава богу, — фыркает Рома. — На твоем фоне я всегда выглядел слишком косячным.
— Зато теперь твои косяки будут не слишком заметны, — веселюсь, — потому что при виде нас двоих люди сразу будут обращать внимание на мое лицо.
— Это мелочи, — он серьезнеет и тянет руку ко мне.
Я не убираю ее. Наоборот, удобнее кладу ладонь. Рома накрывает мою ледяную руку своей, грубой и горячей. По телу пробегают мурашки от неожиданного контакта и тепла.
— Сведешь, когда захочешь.
— А если не захочу? — выгибаю бровь.
— Значит, не сведешь, — равнодушно пожимает плечами Рома.
— Ром, — я хмурюсь, — как Никита?
Муж поджимает губы, будто не очень хочет разговаривать о нем:
— Сотряс, перелом. Ну и в остальном… помяло его.
— Удар пришелся на его сторону, — поясняю я.
— Да. Вас там закрутило знатно. Из второй машины вроде тоже все живы. Со страховой будем разбираться позже. В любом случае вина не твоя.
— Хорошо хоть так. Кто позаботится о Никите?
Рома прочищает горло. Я буквально вижу, как он начинает закипать, но тормозит себя.
Потрясающее зрелище.
— С ним Инга.
— Инга? — удивляюсь я.
— Да. Я так понял, они были когда-то вместе. Ты знала?
— Нет. Но догадывалась, — киваю.
Хорошо, что с Никитой рядом кто-то есть.
— Аделия, нам нужно поговорить о твоей беременности и в общем о том, что ты видела в доме.
— О беременности поговорим. О том, что было в доме, не смей даже заикаться, — я стараюсь говорить спокойно, но это очень сложно. — С меня хватит твоей лжи.
Рома тяжело дышит, буравит меня взглядом. Я снова жду перепалки, того, что он опять начнет давить и настаивать на своем, но и тут бывший муж удивляет меня:"
"— Хорошо, — выдает не без усилий.
— Но только потому, что твой врач грозился мне четвертованием, если я заставлю тебя нервничать.
— Вот и не заставляй.
— Ребенок…
— Он твой.
Рома распахивает глаза:
— Само собой он мой! — даже голос неожиданно повышает. — Это даже не обсуждается и тем более не ставится под сомнение.
— Я узнала о беременности пару недель назад.
