Каждая прожевывает полученную картинку.
Чувствую, что Лерка осознала всю трагичность ситуации.
Мои слова здесь бессмысленны.
Наконец, я первая нарушаю тишину.
— Разворачивайся, — тихо прошу.
— Чего? — не понимает ошарашенная подруга.
— Мы возвращаемся… домой, — поясняю.
— В смысле? — восклицает Лерка, — ты вообще видела? Или тебе уже очки нужны? Ты же сама говорила, что не будешь жить с предателем. А теперь просишь вернуться.
— Ты не глухая, Лера. Развернись, пожалуйста, — говорю еще тише.
— Ты с ума сошла? — возмущается подруга.
Бросаю на нее невозмутимый взгляд.
— Ладно. Если ты такая мазохистка, — сдается она и прижимается к крайнему ряду, вставая на разворот, — не насмотрелась? Понравилось?
— Если я возвращаюсь в СВОЮ квартиру, это совсем не означает, что я возвращаюсь к нему.
Слово «свою» подчеркиваю особым тоном.
— Я всегда на твоей стороне, подруга, — сжимает мои пальцы.
Отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть ту сторону, где только что стояла машина Руслана и где он обнимал какую-то тетку.
Но Лера проезжает это место на скорости. Вероятно, чтобы самой не засматриваться.
Она паркуется у моего подъезда, где все еще сидит баба Люба.
— Ты останешься с мерзавцем? Будешь терпеть? — опускает руль Лера.
Она заглядывает мне в глаза, ища там ответа.
— Это и моя квартира тоже, Лера. Точнее, я считаю, что это он облажался. Я все эти годы была достойной женой. Потому заслужила эту жилплощадь. Пусть это он катится к этой швали. Не буду ей освобождать то место, где создавала уют.
Не для нее я это делала.
— Ты же понимаешь, что Руслан не уйдет? — осторожно спрашивает Лера.
— Уйдет. Я его домой не пущу.
— Ой, когда его это останавливало! — восклицает она.
— Посмотрим, — бросаю и выхожу из машины.
Свежий воздух становится значительно прохладнее, чем был еще несколько минут назад, когда я садилась в машину. Или это я так остро ощущаю потому, что что меня от обиды знобит.
Обхватываю себя руками, пытаясь согреться.
— Ой! — восклицает баба Люба, — вы уже вернулись?
— Да, теперь самолеты стремительные, — язвит Лерка, — сверхзвуковые.
— Аааа, — протягивает старушка.
Оборачиваюсь на подругу, которая вынимает из багажника мой чемодан. Что ей старушка сделала, что она на нее так не доброжелательно реагирует?
— Зачем ты так? — осекаю подругу, которая лишь пожимает плечами в ответ и кривит губы.
— Доброй ночи, баба Люба, — улыбаюсь пожилой соседке. Та кивает в ответ, с любопытством нас оглядывая.
