Нам больше не придётся встречаться с глазу на глаз, а очень скоро не придётся и вовсе — как только все вопросы по разделу имущества будут улажены, мы разойдёмся с ним навсегда.
И я попытаюсь забыть эту боль. Забыть всё, что когда-то связывало меня с этим давно мне чужим человеком.
Поболит и перестанет."
"Шагая по улице, я не сразу сообразила, что даже не отдавала себе отчёта в том, куда я иду. Надо бы вызвать такси, а не шагать наобум, пытаясь унять свои взбудораженные встречей мысли.
До дома я добралась в состоянии, мало напоминавшем то, с которым я вышла из кафе.
По мне будто катком проехались, и не раз.
Вползла в прихожую, щёлкнула включателем у двери, плюхнулась на банкетку для обуви и… разрыдалась. В голос и с тем болезненным наслаждением, которое испытываешь, зная, что лучше себе уж точно не делаешь. Но и вариантов у тебя вроде как нет.
Держать всё это в себе было невыносимо.
Как он мог относиться к моим и без того потрёпанным чувствам с таким пренебрежением? Почему не бросил попыток оправдаться? Неужели чувство вины настолько его припекает, что он не может отказать себе в возможности оставить за собой последнее слово?
И главное, совершено же непонятно, что ему это даёт? Вот это настырное отстаивание своей правоты.
Ответов на эти вопросы не было и не предполагалось. Сомневаюсь, что Королёв сам их знал.
Следующие пару дней я провела в какой-то странной прострации. Мне не нравилось моё состояние. И дело было не в том, что встреча оказалась психологически куда более нервной и выматывающей, чем я предполагала.
Нет, мне не давали покоя признания мужа. Те самые признания, которые я отмела сходу как обман и никому не нужные оправдания.
Стоило потерять концентрацию, заняться чем-нибудь рутинным, как мысли тут же возвращались к его словам. К концу второго дня я так измоталась от их бесконечного хоровода, что готова была лезть на стену и молилась лишь об одном — чтобы бракоразводный процесс не дай бог не затянулся и оборвалась до сих пор осязаемая нить, которая нас связывала.
Может, когда я своими глазами увижу в паспорте штамп о расторжении брака, меня наконец-то отпустит…
— Что, всё так плохо? — мрачный голос Ольги в телефонном динамике очень точно передавал оттенки моего собственного настроения.
— Муторно просто, — я впервые не нашла в себе сил ей поплакаться во всех подробностях. — Стоило его увидеть, как всё опять накатило.
— Ну, можно представить. Маш, ты держись. Не смей раскисать, когда до финишной осталось всего-ничего.
