Измена. Ты не уйдёшь

И спустился, чтобы… что?

Впрочем, я уже поняла, что ловить мне нечего. Ведь не зря же я росла сиротой. Просто потому что никому не нужна.

Он знал обо мне, но решил не знакомиться.

Мужчина поднимает руку.

— После «но» я уже не слушаю. Ещё что-то? Если нет, то надеюсь, что я тебя больше не увижу. Иначе мне придётся принять меры.

От угрозы становится не по себе.

Я читала «Мастера и Маргариту», когда работала в кафе. И прониклась идеей, что не нужно ничего не у кого просить. Но то книга, а теперь я хватаю его за локоть и прошу:

— Хочешь взять кредит?

— Что? Нет, пожалуйста… Если вам не нужен ребёнок, я понимаю.

Я больше не приду никогда. Забуду вас. Но сейчас мне очень нужна помощь.

— Дать тебе денег, чтобы ты каждый раз прибегала, когда прижмёт? Нет, дорогая, даже не думай об этом. Даже если бы ты была моей дочерью… Уже слишком взрослая, чтобы я был тебе что-то должен.

— Я ведь сказала, что…

— Пришла бы ещё, поверь. Ничего от меня не получишь. Уходи.

Я, кивнув и всхлипнув, опускаю глаза и отпускаю его.

— Только, — предпринимаю последнюю попытку, — я жду детей. Двойня. Я не ожидала и мне… даже жить негде. Точнее, пока есть, но это ненадёжно.

Он замирает. Об этом явно не знал.

— От Мирона что ли? — морщится.

Я снова киваю. От кого же ещё?

Он пол минуты молчит, затем машет на меня рукой, словно на дворовую кошку.

— Я уже всё тебе сказал, Стефания.

Что ж… попытка не пытка. Я ухожу. И только краем внимания замечаю, как к Городецкому подбегает какая-то красивая женщина в красном тренче.

Она спрашивает что-то явно обо мне, но он отмахивается.

А я возвращаюсь в квартиру Алевтины.

Ничего страшного. Справлюсь. Ради малышей справлюсь. Помогу себе сама.

Через несколько месяцев всё наладилось, потому что мне выделили квартиру, причём, не так далеко от того района, где живёт Алевтина. Это странно и время от времени я подозреваю, что тут не обошлось без моего отца, но по сути какая разница? Радоваться надо, и я правда радуюсь.

У меня есть немного денег, и отвечать на звонки я собираюсь до самых родов. Потом должно хватить социальных выплат, дети, мальчишки, как выяснилось, ни в чём не будут нуждаться, мне же будет хватать на минимальное необходимое, еду и счета. И это счастье.

А как относится к мужчине за моей дверью — не знаю.

Ком встаёт в горле при мысли о нём, но впустить не могу. Сижу на кухне за столом, прижав ладони к большому уже животу. Ношу под сердцем его детей.