С чего вы взяли? Вы просто мне не интересны, и разговаривать с вами я не собираюсь, – улыбаюсь как можно любезнее и отворачиваюсь.
Внимательно смотрю на Матвея, стараюсь не обращать внимания на сидящего рядом мужчину, но получается с трудом. Лавочка слишком маленькая, а мужик слишком большой, и я невольно ощущаю жар его тела через тонкую кофточку.
Мне становится не по себе, я пытаюсь отодвинуться, но некуда. Пересесть тоже некуда, на других лавочках расселись ожидающие мамочки. Вот досада, не стоять же мне возле лавочки!
– Долго еще сопеть и копошиться будете? Садитесь нормально.
Я не заразный и не кусаюсь, – раздается насмешливый голос.
Я резко поворачиваюсь, намереваясь поставить хама на место, но раздается свисток тренера, оповещающий об окончании тренировки.
Я с облегчением вскакиваю и гордо шагаю к бассейну. Надеюсь, что выгляжу независимо и уверенно, но вдруг наступаю в лужу, поскальзываюсь и, некрасиво растопырив руки, начинаю падать. Я бы неминуемо приложилась головой об кафель, если бы меня не подхватила твердая мужская рука.
Я даже не буду догадываться чья, и так знаю.
– Спасибо, большое спасибо, – говорю я, восстановив равновесие и сгорая от стыда.
– Пожалуйста, Сонь, – слышу в ответ и вспыхиваю. Кто позволил этом бабуину называть меня по имени?!
Я снова натыкаюсь на широкую обезоруживающую улыбку Вадима, и слова застревают в горле. Нет, этого кобеля ничем не проймешь. Он так уверен в своей обаятельности, что все, что я ни скажу, будет казаться ему кокетством.
Наверняка, немало женских сердец разбил. Чертов нарцисс!
“Лучшее оружие – это игнор и равнодушие”, – решила я и промолчала.
– Вадим Викторович, – расплывается в ласковой улыбке наш строгий тренер Ольга Сергеевна, – рада видеть. Алисонька очень, очень хорошо занимается, результаты очень хорошие. А как у вас дела?
Нет, ну ты посмотри, женщины перед этим кобелем прям штабелями падают! Вот уж от Ольги Сергеевны, женщины старой закалки, в пятьдесят шесть лет я вообще не ожидала!
– Сынок, а Алиса хорошая? – осторожно спрашиваю я сына по дороге домой.
– Холошая, – кивает сынок.
– А папа у нее хороший?
– Папа – супел, – кивает он.
– А мама?
Матвей ненадолго задумывается и разводит руками:
– А маму я не видел…
Интересно, очень интересно… Хотя какое мне дело до мамы Алисы? Если только чтобы пожалеть эту бедную женщину, сестру по несчастью.
Я выбрасываю прочь из головы и Вадима, и Алису, и их неизвестную маму. И открываю переписку Игната и Вики.
