Онлайн-библиотека книг
— Да как ты могла! Да неужели ты не понимаешь, что не нужна мне эта девка, это просто дырка для слива, потому что, как бы я тебя ни любил, но ты стала невыносимой, с тобой было просто невозможно находиться. Мне нужна была женская ласка и тепло, умение слушать.
— И ты нашел это на стороне, как мило. Одна кукла сломалась, ты нашел ей замену.
— Ты никогда не была для меня — куклой! — сузил он глаза. — А вот она — да. Красивая, яркая. Сексуальная. Просто кукла! Ничего больше. И, если бы ты дала знать, что тебе снова хорошо, что все снова возвращается на круги своя, то…
— То, что? — спрашиваю я устало.
— Ты ошибаешься. Между нами еще живы чувства. Ты еще не разлюбила меня! И ты нарочно оделась так, чтобы я ревновал. Я прав?!
Я медленно вытираю губы тыльной стороной ладони.
— Нет! — отвечаю холодно. — Или да. Я не знаю. Но точно знаю, что мне больше нет до тебя никакого дела. Вот так!
Он замирает.
— Я свободна, Жора. Ты сам это устроил.
В банкетном зале гремит музыка, кто-то смеется. А здесь, в полутьме, рушится последняя его надежда, что я могу закрыть глаза и не рушить брак.
Он думал, что я — та, что будет ждать.
Та, что простит.
Я разворачиваюсь и ухожу — в красном платье, с горящими щеками.
Осталось только дотанцевать.
И я сейчас не только про этот танец.
Я про всю нашу ситуацию: ее нужно дотанцевать, довести до окончательной точки, единственно верного решения — развод.
Глава 16. Мария
Спустя полтора месяца
Тонкие, длинные ногти Марии впиваются в чехол.
Ей сообщили, что сегодня успешно завершилось заседание суда по по разводу семейной пары Колосовых.
Георгий и Светлана официально больше не муж и жена.
Наконец-то.
Теперь этот старый козел официально свободен.
Что он ей обещал?
Так сразу и не вспомнить.
Квартиру, содержание? Да, все есть и до развода с этой старой шваброй.
Но неважно, что Георгий обещал мало, главное, что сама Мария готова взять больше.
Зря она, что ли, этого неприятного, холодного типа так долго обрабатывала?
Да ей вообще нравятся мальчики помоложе!
Взять того же сын Георгия, Андрея.
Ох, какой сладенький, темноглазый, ростом и фигурой — в отца.
