Измена в новогоднюю ночь (СИ)

А ты… У тебя там…

Чувствую, как он расслабляется, и его плечи начинают подрагивать от смеха.

– Что у меня “там”, Малышечка?

– Бабы у тебя там! – рявкаю зло.

– Какие бабы? – смотрит на меня с недоумением.

– Такие. На работе твоей! Я видела! И всё ути-пути, Гордей Анатольевич, вам кофе-чай, документик подпишите, в декольте моё загляните!

– Аня, – смотрит на меня, как будто в первый раз видит. – Ты чего городишь. У меня мужской коллектив. Бабы только в бухгалтерии. Так там все замужние. А секретарше моей за сорок.

– Ничего не знаю! Я видела! А вот это вот! – трясу тестом. – Признайся, ты это специально сделал, м?

Прячет хитрые глаза. И я сама не понимаю, как меня срывает. Вскакиваю, и всё же луплю его мокрым полотенцем. Он смеётся, уворачивается. Сбегает из ванной, я следом. Но не успеваю ни разу припечатать его от души, как он ловит меня, тащит в спальню, закидывает на кровать, распинает там, придавливая своим весом.

– Тихо, фурия моя рыжая! – зарывается в шею.

А я не хочу тихо! Пыхчу, как паровоз, пытаясь скинуть этого огромного наглого кота.

Но это же просто невозможно! А он пускает в ход своё самое мощное оружие. Пока я пытаюсь его укусить и вырваться, он начинает целовать меня в шею, водит языком по мочке уха."

"– Моя любимая злючка, – шепчет. – Какие с тобой бабы, ты в своём уме? И потом я свои любимые троечки ни на кого не променяю! – потрошит зубами пуговицы на моей блузке, забирается в декольте и блаженно прижимается к груди. – Я хочу тебя пузатенькую, – спускается ниже, целует в живот.

– И чтобы там маленький был. Это моя мечта, – эта нежность в его взгляде и голосе сносит окончательно. И мне опять хочется реветь. Может, это гормоны?

– А ты представляешь, что мои троечки станут пятёрочками! Бидонами с молоком, – прихожу в ужас от этой мысли.

– Так, – смотрит строго. – Истерику отменить! Пятёрочки, это же вообще кайф. И молочко я люблю, – лижет грудь, как настоящий кот. – Дашь пососать молочка?

– Дурак ты! – прыскаю я.

– Это ты дурочка, – целует меня в губы, успокаивающе поглаживает.

Это срабатывает, впрочем, как всегда. – Давай ещё раз, в чём проблема? Ты хотела порулить в отделе?

– Да.

– Рули дома. Я тебе разрешаю, – переворачивается на спину, усаживает меня сверху. – Вот прям щас. Это будет твоё законное место.

– Да? – прищуриваюсь.

– Ага, – толкается в меня снизу. – Ты же знаешь, когда ты сверху, я ни в чём не могу тебе отказать.

– А за пределами спальни? – выгибаю бровь.