Измена в новогоднюю ночь (СИ)

– А то сейчас свою красивую кофточку точно порвёшь.

– Спасибо, – киваю и принимаюсь за дело.

Тайком рассматриваю маму Гордея. Она совсем не такая, как я себе представляла. Старше и проще. Думаю, она возрастом ближе к моей бабушке. Но бабуля у меня сухонькая, а Людмила Степановна – женщина в теле. Но одета современно. На ней джинсы, туника, на голове модная стрижка.

Наконец возвращается Гордей с коньяком и тортом. Садимся за стол, Людмила Степановна ставит посередине блюдо с отварным картофелем и котлетами.

– М-м-м, мамулины котлетки…, – тянется Гордей к блюду, хватает одну, за что тут же получает по рукам.

– А ну брысь, – шикает на него мать. – Ну ты посмотри на него, а? – возмущается. – Что пацаном был, котлеты руками тягал, что взрослый дылда вырос, а ума не прибавилось. Руки хоть чистые, или Грома почухал и тут же за стол сел?

– Чистые, ма, – улыбается Гордей по-мальчишески.

А мать продолжает выговор:

– Вот не верю я тебе, негодяй ты такой. Аня, не целуй его, паразита, а то мало ли чего он там от собаки поймал.

Последняя фраза меня просто прибивает к земле. Я не знаю, что ответить.

– Ань, – наклоняется ко мне Людмила Степановна и смотрит так пристально. – Ты меня боишься, что ль?"

"– Конечно, боится, ма. Ты ж орёшь, как потерпевшая.

– Тю, – взмахивает руками. – Так я ж любя, – отмахивается.

Наконец, усаживается на место, наполняет тарелку Гордея, потом берётся за мою.

– Мне немного… совсем, – смотрю на богатырскую порцию, которая приземляется передо мной.

– Ешь! – заявляет категорично женщина. – Не люблю худосочных. Одна была у нас такая, хватит! “Котлеты я не ем, в них жир”, – кривляется Людмила Степановна. – “В картошке один крахмал и сахар”, фу! Так и хотелось ответить, это в мозгах у тебя крахмал! А у мужика нормального на одних «броколях» вся стойкость к ночным победам пропадёт.

Краснею как помидор от её непрозрачного намёка. Но ем. Всё на самом деле очень вкусное, просто мне кусок в горло не лезет из-за нервов. Но я кое-как осиливаю половину.

– Так, ну что-то поклевала, уже хорошо, – констатирует Людмила Степановна. – Откормим, – выносит вердикт.

А меня немного отпускает.

Забавная она. Простая, прямая, но хорошая. И я не чувствую от неё враждебности или осуждения.

– Всё было очень вкусно, – улыбаюсь я первый раз свободно и искренне. – И котлеты бесподобные. Рецепт мне дадите?

– Вот, – улыбается мама Гордея в ответ. – Наша девочка, – смотрит тепло на меня, потом на сына.