Измена в подарок

От возмущения резко сажусь на кровати, открываю глаза и понимаю, как сильно обмануло меня это утро. Голубые занавески вместо чёрных штор. Тёплые бежевые обои вместо холодных серых. Чемодан и контейнеры в углу заменяют кресло-качалку. Телефон заряжается на тумбочке, хотя я его бросала на постели.

Но откуда тут перфоратор?! В унисон этой мысли повторяется жужжание, и меня передёргивает от страха. Сердце, судя по всему, пытается эвакуироваться, так сильно стучит.

Но гены никуда не деть. И в доме бабушки-казачки они играют ещё сильнее.

Они и шашка, припрятанная в шкафу. Стараюсь всё делать очень тихо, но кажется, что дыхание слышно в соседнем городе. Скрип дверцы почти вызывает инфаркт, но шашка в руках, даже тупая, придаёт сил.

Выхожу на охоту. Вся возня происходит за стеной. Крадусь ко входу и резко распахиваю дверь, пропуская перед собой шашку. Ещё один инфаркт от того, какие изменения произошли в соседней комнате и кого я там нашла.

— Марк?! Ты что здесь делаешь?

Эта комната пустовала, с тех пор как умерла бабушка.

Она создала одни из самых счастливых воспоминаний моего детства. Сердце каждый раз сжималось от тоски и грусти, поэтому я старалась сюда не заходить. Но комната была великолепна. Её сердцем был сказочный эркер. Маленький, полукруглый, с огромными окнами, благодаря которым всё помещение дышало солнцем.

Марк сидел на полу у маленького порожка на балкон и что-то строгал из дерева.

— Да так. Обживаюсь понемногу.

— В каком смысле? Кто тебе разрешил тут хозяйничать? — возмущаюсь и перехватываю поудобнее своё оружие.

— Ты, — он смотрит, нагло улыбаясь, и встаёт, отряхивая руки.

— Когда это? — судорожно перебираю события вчерашнего дня. Вдруг, и правда, разрешала.

— Когда входную дверь забыла закрыть. Я решил тут обосноваться. В воспитательных целях, так сказать.

Марк подходит ко мне, упираясь грудью в острый нос тупого лезвия шашки.

— Хочу сделать небольшой подарок. Холодное оружие ни к чему.

Хотя, если сделаешь завтрак, буду страшно благодарен. Со вчера ничего не ел, а уже почти двенадцать.

Поднимаю шашку выше и провожу голым лезвием по шее Марка. По вене, в которой бьётся пульс. По острому кадыку. По ключицам, спрятанным под тканью футболки. Его зрачки расширились, и участилось дыхание. Боится, что ли?

— Не из меня завтрак, — говорит срывающимся голосом, но тут же откашливается и добавляет: — Если можно.