Измена в подарок

Чтобы в самые тёмные времена можно было окунуться в тёплое лето или родные объятия. Вернуться на танцпол шумной вечеринки или задуть свечи на торте, пока их всего десять. Уткнуться носом в шерсть любимой собаки или плечо близкого друга, пока он рядом, а не за тысячи километров.

Когда всё идёт не по плану, хочется скорее подгонять стрелки часов, но они сопротивляются изо всех сил, замедляя свой бег. Так и сейчас, два удара сердца и один вдох занимают целую жизнь. И мириады мыслей проносятся мимо.

Пока разговаривали, мы очень близко склонились друг к другу.

Я резко отшатываюсь от Марка подальше и рассматриваю его со стороны. Что может в нём выдать женатого мужчину? Кольца нет, но когда это было признаком? А вот слишком хорошо выглаженная футболка и чистые кроссовки вполне. С другой стороны, он столько раз справлялся сам с готовкой и уборкой на моей кухне, что вполне может быть представителем того редкого вида мужчин с прямыми руками.

Костя привил мне острую ненависть к глажке. Могу вымыть окна, посуду или полы.

Дважды. Только бы не становиться к пыхтящему паром станку. Каждый день мне приходилось выглаживать идеальные воротнички и стрелки. Так и выработалась стойкая аллергия на утюг.

На футболке Марка ни единой складочки. Могла ли это сделать его жена? Если да, то как он может сидеть сейчас рядом со мной, а не баловать свою женщину завтраком. И как он может, зная нашу с Костей историю, ставить меня в такой положение?

Фантазии меня всегда заводят в самые тёмные уголки реальности. Никогда не мечтала о роли любовницы, а сейчас все внутренности скручивает, как только представляю, что это я могу быть той самой разлучницей.

Кажется, что вот-вот распахнутся двери и войдёт невероятно красивая девушка с печальными глазами. Её печаль — моя вина, но я ничего изменить не в силах. Не могу оторвать ни рук, ни губ от её мужчины. Сгораю изнутри заживо, но прекратить не получается.

Марк очень вовремя обрывает мои мысли.

— Я бы не очень хотел это обсуждать. Особенно сейчас. Расскажу, чтобы ты не сомневалась во мне, — он неожиданно теряется и не знает, куда деть свои руки, то поглаживая вышитые васильки на скатерти, то виски, будто пытаясь снять головную боль.

 — Настя умерла через два года после нашей свадьбы. Я вдовец. Уже очень много лет.

Его ответ заставляет больно стукнуться сердце и устыдиться своих мыслей.

Время оживает. Снова пляшет пламя свечей, но уже некстати. Солнце стирает тени и запускает свои пальцы в кудри Марка.

— Прости, я не хотела напоминать.