– Нет, зашла выпить бокал шампанского, – нервно смеюсь я.
– Ты опустилась до такой низости? – идет в наступление муж.
– Так ты не хочешь объяснить, что вы тут делаете? – усмехаюсь я. И впервые понимаю, что такое гнев.
С трудом сдерживаю себя, чтобы не ударить Кирилла тарелкой по голове или не вцепиться в светлые волосы его очаровательной спутницы. Нет, я не должна скатываться до банального скандала. Не должна…
– Не ожидал от тебя подобного, – в голосе мужа я слышу горечь. Он держит меня за полную дуру?
– Я что, похожа ни идиотку? – снова смеюсь я.
Мой смех звучит как в самодеятельном театре – глупо и неестественно.
– Это – моя помощница Алиса, – указывает на девицу Кирилл. – Мы отмечаем заключение удачной сделки.
– Что, собрание акционеров закончилось неожиданно рано? – вскидываю брови в деланном изумлении.
– Я должен докладывать тебе о каждом своем шаге? – Кирилл не собирается оправдываться или просить прощения. Он лжет нагло и уверенно.
– Не надо мне врать, – парирую я. Сама не понимаю, откуда беру сил не разрыдаться и не начать крушить идеально сервированный стол.
Безумно хочется сдернуть скатерть, опрокинуть все на пол, устроить погром. – Где же тогда другие участники вашего совещания?
– Алиса много и самоотверженно работала, она ценный сотрудник нашей фирмы. Я поощряю ответственных работников, – Кирилл говорит ровным голосом, но я вижу, что он готов сорваться и закричать на меня.
– Самоотверженного дворника дядю Петю ты тоже так поощряешь? – на меня накатывает кураж.
– Ты несешь чушь.
Врываешься в ресторан, закатываешь истерику на ровном месте. На нас смотрят, прекрати орать, – сдержанно рычит муж. – Мы поговорим обо всем дома. А сейчас уходи.
Я и не ору, а говорю спокойно. Или мне только кажется, что я отлично держусь? Чувствую, как внутри меня все дрожит от возмущения. Верю и не верю в происходящее. Мой любимый, мой муж, мой Кирилл сидит с девицей, целует ее, обнимает, и все это – поощрение сотрудника?
– Прекрати выкручиваться! – требую я. – Прекрати врать. Это смешно.
– Неужели? Тебе смешно? – искренне удивляется Кирилл. И обращается к своей спутнице: – Алиса, прости это безобразие. Моя жена не поняла ситуацию.
Алиса поднимает на меня коровьи глаза. Ясные и наглые.
– Бывает, – улыбается она. – Ничего страшного.
– Убирайся, – рычу я на нее, указывая на выход.
– Не ты меня пригласила, не тебе и выгонять, – продолжает улыбаться она.
– Убирайся! – наклоняюсь я к ней.
– Остынь, – она выплескивает мне в лицо содержимое бокала.
