Несут из кухни зефир ручной работы, панкейки, нежные муссовые пирожные в виде сердечек с начинкой из соленой карамели.
А еще классические трубочки из слоеного теста с белковым кремом.
Их обожает Суворов.
Может за раз сожрать штук десять. Это единственное из десертов, от которого Захар никогда не откажется.
Проверив банкетную зону, иду встречать аниматоров — Барби и Кена.
У нас сегодня намечается гламурная вечеринка. Все как Алена любит! На мне яркое платье цвета фуксии с рукавами фонариками и туфли в тон.
Волосы я завила и собрала наверху.
— Прелестно, прелестно! — следом за аниматорами заходит уже опытная «кукла» Римма в малиновом платье-миди с кружевными длинными рукавами и воротником.
Я маму очень ждала, чтобы она помогла с подготовкой. Она меня не подвела.
Через пару часов в кафе подъезжают друзья Аленки в сопровождении родителей. Девочки тоже в платьях всех оттенках розового.
Я предупреждала в чате, что вечеринка будет стилизованная.
Мальчики в рубашках и брюках. Самый серьезный и нарядный Семён — жених из садика.
Его челка зачесана набок, на нем фрак и бардовая бабочка. Семён ждет именинницу, чтобы вручить ей корзинку с маленькими кустовыми розочками.
Вскоре в кафе входят Давид и Катя, проталкивая в дверной проем большую коляску для двоих малышей. Подруга недавно родила чудесных двойняшек. Мальчика и девочку. Давиду очень повезло.
Пока мать, вежливо улыбаясь, встречает гостей, я отхожу в сторонку и звоню Захару, который везет подарки. С минуты на минуту должна подъехать дочь, а его до сих пор нет.
— Ты где? — шепотом шиплю я.
— Паркуюсь уже. Флорист в цветочном магазине вялая оказалась. Долго собирала букет.
Нагруженный пакетами едва ли не до зубов, Суворов врывается в кафе вихрем.
— А вот и Кэ-э-эн, — протяжно говорит мать, видя на Захаре рубашку с легким розовым отливом, которую он надевать не хотел, но пришлось, чтобы поддержать общий стиль.
— Поосторожнее со словами, советская ты Драздраперма! — отвечает он и стреляет предупредительным взглядом.
После которого мать закрывает рот, но не перестает насмешливо прищуриваться.
Унеся цветы и подарки в подсобку, Суворов возвращается ко мне. Отогнув край пиджака, наклоняется и шепчет на ухо:
— Весна, смотри, что у меня есть.
Поворачиваюсь и вижу, как из внутреннего кармана пиджака торчит фляжка.
— Ты совсем, что ли? — шикаю я. — Нашел время и место. Это вообще-то Аленкин праздник, а не твой. Спрячь немедленно.
— На всякий случай взял.
