— Хочешь потрогать?
— Хочу… ахуеть какая ты горячая, Лилька… Это круче любой порнухи.
Нависаю над мужем, позволяя ему сдавливать и сосать грудь, впиваюсь руками в подлокотник. Захар покусывает мои соски, вызывая во мне неконтролируемый всплеск экстаза, и сам толкается в меня безжалостно и грубо. Так грязно, с рыком, как дикий варвар.
Ненавижу его.
А себя ненавижу больше.
Потому что мне тоже нравится, как грубо он пользуется моим телом. Ненавижу от того, что в этот момент я противоречиво чувствую себя хрупкой, самой желанной в сильных руках этого громилы и готова кончить опять, второй раз, чего никогда не было в нашей прошлой жизни.
Его животная похоть и настоящие эмоции не сравнятся с той неестественной осторожностью, с которой он брал меня много лет подряд. Я не испытывала и тени подобного кайфа, вынуждая Захара заниматься сексом по моему сценарию: с долгими приготовлениями и романтическими ритуалами. Ведь тогда я искренне считала, что лучше быть не может.
Может.
Мы могли бы чередовать разный секс или совместить романтику и грязную похоть.
Ненавижу нас за то, что не трахались так раньше. Не поговорили вовремя. А теперь я подала на развод и собственноручно открыла Ире дорогу в постель к моему мужу.
Скоро наши жизни безвозвратно изменятся. Мы с Захаром станем друг для друга чужими людьми. Связывать нас будет только дочь…
Когда я понимаю, что довела его до предела, выскальзываю из его рук и на ватных ногах поднимаюсь с дивана.
Муж непонимающе хмурится, не достигнув оргазма.
Ухмыльнувшись, встаю на колени и пальцем подзываю его к себе.
— Хочешь посмотреть, как я сосу твой член?..
Суворов тут же встает, но смотрит так, будто не верит, не верит, не верит…
— …Подержи мои волосы, — приказываю.
И Суворов больно наматывает их на кулак.
Оказавшись лицом перед его стоящим от эрекции членом, царапаю ногтями живот мужа. Там у Захара нет волосяных зарослей, хоть он похож на бандита, но за гигиеной тщательно следит. Пахнет кондиционером для белья, верхними нотами одеколона и нами.
Сердце в груди колотится бешено. Я веду кончиком языка от основания его члена к покрасневшей гладкой головке. Захар шипит сквозь зубы и напрягает колени — ему нравится.
— Сможешь взять его полностью? — стонет он.
Облизнув вмиг пересохшие губы, открываю рот, позволяя Суворову толкнуться глубже. Головкой он упирается мне в щеку несколько раз, после чего я выравниваюсь и сосу его, ощущая каждую набухшую вену.
