— Пойдём ужинать, — вновь появляется и встаёт напротив меня.
— У меня нет аппетита.
Тогда он вздыхает, подходит ещё ближе и поднимает меня на руки.
— Отпусти! Глеб, я на тебя зла! Ты совершенно не понимаешь слова “нет”, выбрасываешь мою личную вещь, увозишь меня, не пойми куда, и ждёшь, что я буду радостно скакать тут перед тобой козочкой? Хрен тебе! И да, завтра рабочий день, поэтому прекрати заниматься сумасбродством и отвези меня домой.
Он ставит меня на пол и полуравнодушным тоном говорит:
— Вставь свою симку в новый телефон и напиши вашей старшей, что ты заболела.
С учётом твоего кровотечения из носа, я думаю, она поверит. Я серьёзно, потому что ближайшие два дня мы проведём тут, — для убедительности тычет пальцем в пол.
— Я просто сейчас вызову такси и уеду сама.
— Давай, и этот телефон тоже полетит в речку.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— Ненавижу тебя, Миронов!
— Люблю тебя Белова!
— И вообще… ты ответишь, зачем выбросил мой телефон или нет?
— Зная ненормальную любовь твоего Сашеньки к контролю… — язвительно выплёвывает каждое слово.
— А, неважно… — отмахивается и уводит взгляд в сторону."
"— Нет уж, раз начал, говори! — завожусь, от неприятного ощущения. Саднящего, липкого, гадкого предчувствия чего-то плохого. — Глеб, ты намекаешь на то, что Саша установил слежение?
— Милая моя, — притягивает к себе и целует в макушку. — Спроси потом у него сама.
Выскальзываю из его рук и тру голову рукой.
— Ты сейчас, можно сказать, обвинил его в слежке. Это серьёзно.
— Яна, я всё сказал, если хочешь, спроси его в лоб сама.
Давай закроем эту тему.
— Если ты что-то знаешь, то…
— Твою ж мать! Я хотел поговорить не о твоём обожаемом Белове, а о том, что я расстался с Катей. Меня это волнует, а не долбанутый Санёк. Всё! — выкрикивает на эмоциях, бросает на меня обиженный взгляд и выходит на улицу. А через пару секунд слышу, как чиркает зажигалкой.
Так значит, они расстались…
Вопреки моим установкам и страхам, в животе из миллиона спящих коконов начинают вылупляться сонные бабочки и танцуют в, пока ещё, медленном вальсе.
Кровь согревается, а ленивое сердце вдруг оживает и начинает гонять её в ускоренном темпе.
Но уже в следующее мгновение, я вновь вспоминаю открытку. Выбегаю к Глебу и выпаливаю:
— Она в курсе меня?
— Ты о чём? — непонимающе смотрит, замерев с сигаретой в руке.
— Катя… ты говорил ей обо мне что-нибудь?
— Нет, её вообще не должно это касаться.
— Понятно. Спасибо, — киваю и возвращаюсь обратно в дом.
