Собираюсь сесть на диванчик, как слышу её нервный голос:
— Любимый, это не планировалось, но так получилось! Пойми ты, я сама узнала только в пятницу… — надрывно вскрикивает она и хлюпает носом. — … о том, что у нас будет ребёнок.
Замираю на месте, вытягиваясь в струну. Все органы чувств обострились до предела. На максимум.
И в следующее мгновение я слышу в её кабинете второй голос. Он принадлежит мужчине.
Тому самому, которого я люблю…
Глава 41
Яна
— На каком ты сроке? — спокойный голос Глеба.
Из кабинета доносится небольшое шебуршание, лёгкий цокот каблучков.
— Третий месяц, — отвечает Катя и в этот момент, шире раскрывает дверь своего кабинета. — Ой, Белова! — выдаёт яркую эмоцию удивления. — Вы уже приехали за документами?
— Яна? — словно из глубин доносится голос Миронова. — Что ты здесь делаешь?
— Да, — выдаю безжизненным хрипом. — Здравствуйте, Екатерина Игоревна.
Не понимаю, какие силы удерживают меня на ногах, поддерживают сердцебиение, дыхание. Не могу. Просто не могу сейчас посмотреть на Глеба.
Мне кажется, если я столкнусь с его взглядом, то тут же рухну на пол мёртвым грузом.
— Давно вы здесь? — заполошено спрашивает Зайцева.
— Пару минут. Инга просила подождать.
А тут и сама королева-секретарь пожаловала. Забегает в приёмную, вся красная и запыханная. Первым делом смотрит на Екатерину Андреевну и с облегчением выдыхает.
— Так торопилась, простите. Вот, Белова, забирайте документы и сразу же Красновой на подпись, — внимательно смотрит, замечает, что я пребываю в полнейшем космосе, и громко рявкает.
— Белова! Вы меня поняли? Сразу на подпись передать!
Поднимаю на неё потускневший взгляд, молча киваю и принимаю из её рук пакет.
— Могу идти?
— Идите.
— Всего доброго, Екатерина Андреевна, Инга, — коротко киваю и выхожу из кабинета. На Миронова так и не смогла перевести взгляд.
Это конец.
Я настолько влюбилась в Глеба и настолько устала от издевательств мужа, что решилась на помощь первому, “закопать” второго. Верила, что у нас с Мироновым может получиться.
Но не вышло. Пазл сложился иначе… Но мои чувства-то остались, и за пять лет так и не удалось их задавить в себе, задушить и прихлопнуть. Моя любовь не умерла, а лишь находилась в глубокой шнековой заморозке. И ждала. Я так любила его, что смогла простить и каждый день постепенно отпускала свои страхи. Я так сильно любила Глеба, что готова была закрыть глаза на Катю, на ее чувства. Хотя знала, что и она его отчаянно любит, но мне так хотелось выбрать счастье для себя.
