А самое ужасное, я чувствовала, что все вокруг мне лгут. Медперсонал, мама, брат, Мария Дмитриевна, Авелина, Миша с Ларисой, Дамир и даже старик Шмелёв, который стал захаживать ко мне через день, чем каждый раз шокирует. Никто из них не говорил мне, что с Глебом, только то, что он получил более серьёзные травмы и лежит в другом отделении.
Но где, в каком, что именно с ним, в сознании ли он?
Следователь тоже больше не появлялся, а Шмелев на мои вопросы, каждый раз уклончиво отвечал, что пока никакой информации нет, но то, что это не просто ДТП, мне и так стало ясно.
***
Через неделю становится значительно лучше, я начала вставать и постепенно расхаживаться, пока с костылями, потому что при аварии сломала стопу. Но зато теперь, я могу сама добраться до палаты Миронова. Нужно только узнать, где он лежит.
— Яна, тебе разве можно вставать? — недоверчиво спрашивает, только что подошедшая Авелина. За ней появляется Мария Дмитриевна и испуганно смотрит на меня.
— Яночка, ты зачем встала, тебе надо лежать и восстанавливаться! — ахает она.
— Всё в порядке, врач сказал, что мне уже можно постепенно расхаживаться на костылях. Само собой, без фанатизма.
— Вот именно, что без фанатизма. Прошлась немного и всё, иди в кровать, — аккуратно подталкивает меня Авелина.
— Нет, Ава! Я… мне надо к Глебу! Где он лежит? — смотрю на неё в нетерпении.
Но она не торопится отвечать и лишь с грустью переглядывается с матерью. В груди начинает раздуваться страх до размера целой планеты. — Что с ним? Что вы от меня скрываете? — срываюсь на крик.
— Яночка, доченька моя, — делает ко мне шаг Мария Дмитриевна и нежно обнимает. — Глеб, он… — громко всхлипывает и зажимает рукой нос. Слёзы ручейками текут по её обветренным щекам. Я вдруг отмечаю, как она внешне сдала и постарела лет на пять.
— Ава? — перевожу фокус внимания и смотрю на неё в полной растерянности. — Скажи мне.
Она стискивает губы и нервно шевелит ими, затем смотрит на свою мать, снова на меня и сдаётся.
— Брат в коме… Лежит в отделении интенсивной терапии.
Врачи говорят, он серьёзно пострадал, потерял много крови и…мы сами ничего толком не знаем! — на последних словах, Авелина переходит на рёв и закусывает костяшку на руке.
Выстрел в упор. В сердце. В голову. В душу. Фитиль вспыхивает, стремительно прогорает, затем небольшая пауза и мощный взрыв. Всё моё нутро разрывает на мельчайшие куски, которые гранатовыми ошмётками падают на грязную землю и моментально разлагаются.
Я уничтожена.
