И у него маленькая дочка с косичками, которая выбегает встречать папу.
Нет.
Нахер.
Это мое решение и надо быть смелым, чтобы не втягивать в него посторонних людей.
Я вырулил со встречной и вернулся на свою полосу. Снова скорость на максимум.
Фак. Просто будь смелым. И сделай это один. Не струсь.
Я доехал до дома за полчаса. Долго парковался, не зная, как так встать, чтобы самого себя не бесить. И квартира встретила холодным одиноким равнодушием.
Дом умирал.
Ничего. Это не страшно. Скоро будет ему компания.
Я прошёлся по квартире, задевая кончиками пальцев углы, хрупкие грани стёкол и зеркал, шершавые элементы древесины.
Я шёл в свой кабинет, чтобы открыть сейф и долго смотреть в темноту, которая скрывала нечто полезное для моего дела.
Руки не дрожали. И это хорошо. Но страшно."
"На самом деле желание Ксюши для меня эгоистичное. Сдохнуть и оставить ее расхлебывать все дерьмо, которое я наворотит… Так себе рыцарский жест.
У дальней стенки. За бумагами. Совсем немного надо терпения и намного больше решительности.
Но оставить Ксению просто так, бросить на произвол судьбы, кинуть на растерзание своим партнерам…
Нееет.
Не так.
Сначала все подготовить. Все утрясти.
Я обессилено привился плечом к стене. Нет. Так дела не завершают. Надо все по красоте сделать. И для этого надо собраться. Включить мозги. Но вместо этого я решил их конкретно так выключить. Вытащил из бара бутылку коньяка и, не чинясь, отхлебнул из горла. Алкоголь пролетел по горлу огненной волной. Пряной. Немного горькой.
Я запрокинул голову и усмехнулся сам себе.
Хорош герой. Чуть что сразу надраться как пьянь подзаборная. Но я реально не знаю, что делать. Как вернуть Ксю. Как разрулить тему с беременной дурой. Поэтому вариант Ксении кажется самым логичным и правильным.
Щелчок дверного замка, и я почти встрепенулся. Удивился. Но быстро себя осадил. Ксения не вернётся. Надо просто принять это. Тихие шаги, которые отзывались только скрипом жёсткой кожи ботинок. Тяжёлый, душный аромат пряностей и нота лакрицы проникли в кабинет, заставив меня поморщиться.
Ненавижу.
Терпеть не могу гребанную лакрицу и все, что с ней связано. И меня мутит то ли от коньяка, то ли от запаха, что стал сильнее.
Холодный надменный голос.
— Ты же клялся, что Ксюша никогда не будет плакать… — напомнил старший брат.
Глава 20
Кровь расползалась по белому полотну простыни, а я сидела и не могла понять почему так происходит. Ночной душный сон рассыпался осколками старого зеркала от режущей боли между ног.
