Я быстро побежала за ним сама ёжася от холода и не понимая, как ему в одной рубашке, промокшей от крови было не холодно, конечно же ему было просто он не не подавал виду, он же всегда был мужиком и никогда и ничего не боялся.
****
Брели мы достаточно долго, я несколько раз падала в снег, и проклинала всё на свете что почему, как Сашка не ношу в карманах брюках телефон, почему он постоянно в сумке, а сумочка осталась в такси, а у Марата так вообще глупо спрашивать про телефон.
Понимая, что ещё немного я просто на просто свалюсь, я мужественно шла вперёд, я не могла подвезти ни его, ни себя.
Наконец впереди показалась небольшая сторожка. Марат показал мне знаком молчать и пошёл вперёд. Я осторожно ступая пошла за ним, отмечая что следов давно нет, всё замело белым снегом. Становилось ни по себе, даже рядом со Светлояровым, ночь, избушка, мы вдвоём идём непонятно куда, но выбора не было. У избушки он остановился и посмотрел на меня.
- Если здесь никого я уйду искать, то место где оставил Аню! Найду подмогу и соображу, как связаться с Конюховым! Ты меня поняла?
В этот момент мне казалось, что я та девчонка, к которой он пришёл покупать самогон отца совсем забыв, как с друзьями смеялись надо мной, а может не узнал, он же после тюрьмы возмужал.
Вот и сейчас вижу, что ему холодно, весь дрожит, а сам сильный мужественный держится.
- Марат, я одна не останусь, если идёшь ты, иду и я, помни об этом!
Он смотрит мне в глаза.
А у меня какое-то предчувствие странное не хорошее, словно теряю что-то и до жути хочется прижаться к нему, обвить его шею руками, чтобы он рядом находился, но вспоминаю Жанну, измену его и всю эту боль что испытала. Если я не говорила об этой боли — это не значит, что её не было, она была и очень сильная, до жути сильная, а сейчас мы вроде столько лет женатые люди стоим и друг другу просто смотрим в глаза.
- Предчувствие плохое! – первым оживает Светлояров.
- Какое? – одними губами спрашиваю я."
"Мне так хочется, чтобы этого всего не было, чтобы всё это было бредом…Чтобы, как и прежде наша жизнь была размеренной, хорошей, столько ему рассказать, рассказать про эту дурру Ван и её фасоны, про всех, обидеться, пожаловаться, но я понимаю я не могу, он действительно стал для меня чужой.
- А если бы я правда умер чтобы ты делала? – тихо спрашивает меня Светлояров глядя мне в глаза.
Я молчу.
