Мне удалось скопить немного, на весь взнос не хватит, но на половину я точно наскребу.
— Мари, — папа сокрушённо помотал головой, — я не… — он не договорил.
Внезапно на улице поднялся сильный порывистый ветер, деревья в саду зашелестели, в воздухе вихрем завертелись облачка пыли, вдалеке прозвучали крики и нервные восклицания слуг, а после я увидела, как в окне отразилась золотая чешуя. Сердце в этот момент провалилось вниз, ладони похолодели, и я едва не рухнула на плиточный пол, потому что ноги мои подкосились.
В саду, прямо напротив окна папиного кабинета, приземлился Золотой дракон.
Папа сохранил хладнокровное молчание, тогда как влетевшая в кабинет маменька сказала мне больше слов, чем за эти две недели. Она была так возбуждена и… рада, что даже позабыла о своей обиде на меня.
— Пойдём, — щебетала она, — тебя нужно привести в порядок.
Маменька сама выбрала для меня платье, украшения, сделала причёску, надушила своими лучшими духами. Так что уже через тридцать минут я стояла перед зеркалом во всеоружии — это она так сказала.
Мои же мысли были очень далеки от её. На место шоку пришло ледяное спокойствие и безразличие к происходящему.
Даже если в саду приземлился сам король, моего решения это не изменит.
— Ты должна попросить у него прощения! — напоследок огорошила меня мама.
Я взглянула на родительницу, в её суровые глаза, брови, которые чуть подрагивали от напряжения, острые скулы, тонкий точёный нос. Раньше я и помыслить не могла, что она будет относиться ко мне как к вещи, позабыв о моих чувствах.
— Мари, ты меня слышишь? Попросишь у Алекса прощения за сорванную свадьбу.
— Как скажете, — холодно отчеканила я и, круто развернувшись, последовала в сад.
Разговаривать с Алексом у меня не было никакого желания. Я была готова запереться в комнате, да вот только дверь могли бы вышибить. К чему лишние траты?
Бывший жених сидел, вальяжно устроившись в беседке. Лицо его сияло в лучах полуденного солнца, но я не заметила в нём ни горечи, ни малейшего признака раскаяния, ни малейшей тягостной думы о своём поступке.
Зачем он прилетел? Снова захотелось унизить меня? Растоптать в пыль остатки моих чувств?
— Мари, — как только Алекс заметил меня, он тут же поднялся на ноги. Высокий, широкоплечий, золотые кудри разметались по плечам, а глаза цвета лазурного неба в обрамлении густых чёрных ресниц сверкали почти фантастическим пламенем. Алекс был красив. Очень красив. Но я знала, что за всем этим лоском скрывается гнилая, безжалостная душонка.
