По правилам, молитву и свою просьбу нужно было держать в мыслях. В голове начали проноситься бесчисленное количество картинок из моей жизни. Я увидела Алекса и Стэйси стоявших вместе в том коридоре. Однако бывшая подруга выглядела по-иному — бледная, худая, с потухшими глазами и серой коже, совсем как у мертвеца. Мне стало страшно, но картинка быстро сменилась — и теперь я стояла в саду в поместье Золотых. Там увидела маму, точнее, мачеху вместе с леди Голден. Они о чём-то переговаривались. На леди Эддерли лица не было.
Она дрожала как в лихорадке.
— Я пыталась… пыталась, — плакала мачеха.
— Мало пытаться! — яростно шипела Пенелопа. — Вы не оставляете мне другого выхода. Я беру дело в свои руки…
— Нет! — воскликнула леди Эддерли. — Пожалуйста, дайте нам ещё один шанс.
— Шансов больше нет… Я предупредила, что если… — я не услышала что последовало после слов “если”, так как меня буквально выдернуло из водоворота ярких картинок. И я чуть не упала на холодный каменный пол, когда уши заложило яростными криками.
“Правда! Правда! Говори правду! Всегда!”
Слова звенели у меня в голове, раздирали сознание.
Дыхание стало прерывистым. Я лихорадочно глотала ртом воздух и всё равно мне его катастрофически было мало. Что мне показали? Прошлое? Настоящее? Будущее? О чём говорили леди Эддерли и Голден? “Маменька” боялась драконицу, это я чётко поняла…
И эти крики… Правда? Какую правду я должна сказать? Кому?
Схватившись за запястье, я обречённо вздохнула. Боги ничем не помогли — метка до сих пор была на мне.
Всё бессмысленно. И то, что я увидела тоже…
Из храма я выходила в растрёпанных чувствах. На глаза накатили слёзы, а мир сузился до абсолютной пустоты.
Бессмысленно… Всё бессмысленно, и нет выхода…
Меня душила горькая, колючая обида. Я брела по тёмным улицам не разбирая дороги. Солнце уже зашло за горизонт и на город опустились вечерние сумерки. Небо заволокло свинцовыми тучами и улицы теперь выглядели ещё более мрачным и пугающим. Я поёжилась, помотала головой и, быстрыми шагами, направилась в сторону академии.
“Не нужно отчаиваться!” — успокаивала я себя. По крайней мере, я встретилась с родной тётей, узнала правду о моей настоящей маме. Нужно поскорей добраться до академии и написать письмо Элли. Вот она удивится…
— Я сказала, чтобы ты отстал от меня! — по улице проносится знакомый девичий голосок.
— Я же люблю тебя, — почти умоляюще отозвались в ответ.
— Ты мне неинтересен!
Возле ночного кафе стояли Стэйси и… Бен.
