Онлайн-библиотека книг
Если от меня что-то требуется, звоните! — говорит врачу уже в коридоре, продолжая смотреть на дверь, за которой лежит его Лера… больше не его…
— С Лерой все будет хорошо. Она под присмотром и круглосуточной охраной, — встревает в разговор Николай.
— Твоя охрана уже проворонила раз. Им доверять нельзя!
— Кто бы говорил, — ухмыляется Николай."
"За спиной раздаются быстрые шаги. Роман оборачивается и тут же стискивает зубы до скрипа, к ним в сопровождении медсестры, на всех порах мчит адвокатишка.
— Как Лера?
Они с Николаем и доктором начинают общение.
Они будто забывают про его присутствие.
А он продолжает смотреть на дверь. Вряд ли ему еще разрешат увидеть Леру.
— Ты знаешь, где Зоряна? — обращается к нему Калиновский.
Рома молчит, пытается немного унять болезненную агонию, которая выкручивает его душу.
— Послушай, сейчас не время в игры играть. Надо наказать виновных и обезопасить Леру. Враги не мы, — адвокатишка пытается еще что-то говорить, но Рома поворачивается, идет прочь.
Он оставляет Леру, свой свет с посторонними мужиками…
Ведь так бы хотела Лера. Их общество для нее предпочтительней.
И при всем своем отношении к ним, его подозрениях, Роман знает главное — они не причинят ей вреда. Это он прочитал в их глазах. Почувствовал сердцем, которое вопит об этом.
Немного позже ему все же придется контактировать с Николаем. У него в доме Аришка. Но сейчас у Ромы есть дела, есть старшая дочь и мать, которых надо остановить.
Самое логичное предположение, что Зоря, испугавшись, помчит к Ларисе.
Из клиники Роман направляется в дом матери. Переступает порог пропахшего ядом дома.
— Нет… Ты не можешь поступить так! — первое, что доносится до его ушей. В этом крике он с трудом узнает голос матери.
Отчим сидит в кресле, у его ног ползает Лариса.
За то недолгое время, которое отсутствовал Роман, с женщиной произошли метаморфозы.
Волосы растрепаны, тушь смешалась со слезами, на лице проступают множественные морщины. Лариса держится за ногу Игоря и воет, заливается слезами и мольбами. Не все удается различить, из-за истерики половина ее речи — бессвязная каша.
— О, Ром, — Игорь улыбается.
Отчим тоже изменился. На его высушенном лице появилось подобие румянца.
