Измена. Вторая жена мужа (СИ)

И каждый раз мои страхи не оправдывались, отчего я чувствовала облегчение.

- Сегодня снова приходил старик Осман, - поделилась Мария неделю в один из вечеров во время ужина.

Меня эта новость как-то не задела, ведь этот добрый старик не имеет ко сне никакого отношения.

- Да? - не отвлекаясь от еды, постаралась проявить мнимый интерес. Но все же я хотела закончить набросок от которого оторвалась когда пришла моя спасительница.

- Да, - Мария явно хотела поделиться этим. По глазам было видно, что сейчас скажет что-то очень важное и я посмотрела на нее, перестав жевать еду.

- А моя мама так и не приходила к Селиму? - сердце сжималось от боли при мыслях, что я все же подвела маму. Что опозорила ее и теперь все будут осуждать ее в первую очередь, потому что «не так воспитала».

- Нет, - грустно посмотрела Мария на меня и опустила глаза к своей тарелке. - Может быть Селим сказала твоей матери, что с тобой все в порядке, но ты не можешь подойти к телефону из-за того, что занята делами?

- Может, - тоже уткнулась в свою тарелку, хотя очень хотелось верить в версию Марии.

- Ты хочешь меня обидеть? - с укором спросила Мария, а я вскинула голову и увидела ее недовольное лицо.

- Нет, что вы, - краска отлила от лица и я испугалась, что обидела ее.

- Вот не хотела, - Мария вяла мои руки в свои и сжала, даря тепло своих пальцев, - и думать запрещаю тебе в этом направлении. Только вот Осман спрашивал про тебя, когда я провожала его к выходу.

- Про меня? - встрепенулась от такой новости.

- Да, он сказал, что хотел бы встретиться с тобой лично, потому что он подозревает, что был знаком с твоим отцом.

Мария смотрит на меня как-то слишком внимательно, а у меня перехватывает дыхание и сердце слишком сильно ударяется о грудную клетку.

Неужели есть кто-то кто знал моего папу? Неужели остались еще люди, у которых я смогу спросить про него? Хотя бы немного прикоснуться к его прошлому, может и фотографии есть у дедушки Османа.

- Он мог знать моего папу? - мой голос даже мне самой показался чужим - сиплым и охрипшим. И слова надо было выталкивать через силу. Только надежда зажглась слишком сильно во мне, заглушая голос разума, что факт знакомства не подтвержден.