А тебе ли не знать, что при желании всегда можно что-нибудь противоправное найти…
Герой моих детских грез окинул меня хмурым взглядом:
— О, как. Даже угрожать не боишься? Не стыдно?
— С чего вдруг угрожать? Только лишь предупреждаю, — я пока еще мирная.
Наверное.
— А чего ты так удивилась, когда меня увидела? — внезапно разговор как-то развернулся не в ту степь.
Не вопрос.
Мне и тут есть что сказать. Я же готовилась.
— Да думала, бумеранг от Вселенной давно тебя настиг и возмездие свершилось.
— Возмездие? Мне? За что? — и такое искреннее удивление.
Правда, что ли, не в курсе?
Спасибо, конечно, Лере за детективную историю, но официально-то она мне неизвестна.
Фыркнула, выуживая из глубин памяти те мысли и ощущения. Пришло их время:
— Нет, я понимаю, что, с твоей точки зрения, всё то лето было глупостью, не стоящей упоминания, не то, что каких-то переживаний. Конечно, «золотой мальчик» всея Валдая, первый парень на деревне всегда хорош и прав во всем. Что для тебя были чувства простой наивной серой мышки?
О, вот оно!
Ему стало интересно.
Глаза загорелись, прищурились:
— Погоди, Арина, что за глупости?
Так, главное — не пережать и не переборщить с пафосом и театральщиной.
— Вот-вот. Глупости. Знакомая песня. Ты, поди, уже забыл, как веселился со своими друзьями и прочей молодёжью, смеясь над стихами, которые я для тебя написала. Конечно, это же мелочи, глупости… А у вас с Сонечкой все серьезно. Любовь давняя. Мне Надюша так и сказала: «Не лезь к ним. Серёжа переживает, что ты можешь Сонечку обидеть.
Ты приехала и уехала, а им здесь жить».
Изумление пополам с активной работой мысли Сергею шло.
Он и раньше-то был хорош, а с возрастом стал еще импозантнее, элегантнее, интереснее. Но, когда наличие мозгов в черепной коробке становилось очевидным, это был как контрольный выстрел в головы и сердца барышень-студенток и восторженных дам-коллег.
Уверена, у него здесь должен быть фан-клуб.
Обязательно.
Да.
— Погоди-погоди, что там про Сонечку? Какая давняя любовь? Когда я вернулся с дачи, ты уже свинтила в Питер с хахалем.
Андрюха мне так толком ничего сказать и не смог, только Надька… Ах она зараза! Арин, послушай!
С хахалем.
Занятно.
Но сейчас — кому это?
Закроем тему, раз в целом суду все ясно.
Незначительные детали, как то: а нельзя ли было позвонить, с фига ли он ушел из семьи, как зовут маму Сени, хорошо ли ночами спит Надя, оставим.
Слишком поздно все это ворошить.
— Да не хочу я ничего сейчас уже слушать.
