Похвалила себя.
Обратила внимание, что народ на поле начал сменяться. Вышли ребята постарше и припустили на разминочные километры, а Котик со своей командой и наставником потянулись в здание.
Кстати, что-то я заработалась да так и не углядела, на кого тут надо было обратить внимание.
Да и ладно.
Как я сегодня продуктивна, а?
Сейчас еще вот там, в последней готовой главе, хвост гляну.
— Надо же, сама объявилась, красотка! — раздалось слева и снизу.
Оторвалась от текста и огляделась.
Лето было тёплым, дожди и ветра — редкими, я сидела на трибуне в капри до середины голени и лёгком топе.
Олимпийка валялась рядом на сидении.
А жаль.
Потому как мне показалось, что ноги мои и грудь сейчас вспыхнут от жаждущего взгляда рослого парня. Очень выразительного взгляда, неприкрытого никаким налётом воспитания. Хотя, если приглядеться, станет ясно, что это уже мужчина, пусть и молодой, но все же не сопляк, как те, которые сейчас покорно бегали вокруг стадиона.
Занятно.
Высокий.
Спортивный. Вон, сколько мышц, да какие!
Темный шатен со слегка вьющимися кудрями, которые сейчас были влажными и прилипли к высокому гладкому лбу. Прямой нос, широкий подбородок с ямочкой по центру. Живые карие глаза хитро прищурены. Улыбается более чем плотоядно и довольно. Чуть ли слюни не капают.
Странно.
Ни на кого из знакомых (и даже на прости-господи-Арсения) непохож. Я точно его первый раз в жизни вижу, так что он, вероятно, не со мной пытается общаться.
Возвращаюсь к работе.
"
"— Какая капризуля, а? Давай знакомиться, малышка, раз уж, наконец, встретились не на трассе.
Я вздрагиваю. Поднимаю глаза и начинаю судорожно соображать: кто, где, когда?
Вероятно, выгляжу напряженно и встревоженно, потому что появившийся на трибуне Глеб, обнимает меня со словами:
— Все хорошо, милая? Он ничем тебя не успел обидеть?
А широко ухмыляющемуся товарищу достается предостерегающее:
— Кир! Отстань от моей женщины!
Я захлопываю рот и ноут, собираю вещи и поднимаюсь, тут же оказываясь в знакомых теплых успокаивающих объятьях.
— Ты заслужила наказание, но раз приехала сама, то после получишь маленький приятный сюрприз, — шепчет на ухо, а у меня в мурашках вся спина и шея, и внутри свивает кольца огненный смерч.
Недовольный Кир, наклонив голову к плечу, несколько агрессивно уточняет:
— Чего это твоей? Эту попку первым увидел и заценил я!
Мамочки, мне сорок лет, какое позорище.
Днище просто.
