Тот след, который оставила мне на память Олечка, был успешно стерт всем вдохновением, подаренным Глебом. Да и светлый образ Романа Николаевича не только поблек с течением времени, но и выцвел за последние пару дней весьма.
Поэтому я позволила себе наслаждаться: погодой, путешествием, кавой, нежными и сильными объятьями удивительного мужчины.
Неожиданно, но к теме «красавиц в активном поиске» мы вернулись, валяясь поперек огромной постели в нашем домике на той самой вполне современной и комфортной базе, куда изначально и шли:
— Парни пока еще гуляют от души, денег не считают.
Вокруг них всегда толпа светских хищниц и всяких прочих, желающих устроиться получше.
Глеб лежал на боку и выводил на моей спине неведомые узоры.
Я млела и согласно угукала.
Но он же настырный.
И внезапно разговорчивый:
— Пресс, плоский живот, прокачанные косые мышцы, попа-орех — это для диванных болельщиков круто. Я знаю, как достичь такой формы, чего это стоит и не вижу там ничего, кроме труда, усилий и ограничений.
Такое я понимаю и до некоторой степени уважаю. Но оно не трогает, знаешь? А вот этот мягкий нежный маленький животик — само совершенство.
В следующий миг я оказываюсь на спине, а горячие губы и настойчивый язык начинают мне демонстрировать, что именно Глеб считает совершенством.
— Да я сейчас захлебнусь слюнями, малышка, — хрипит, облизнув меня всю от верхних до нижних кружев, долго и вдумчиво целует в солнечное сплетение, а потом вновь спускается по «нажитому за нервное время развода», тянет прочь весь трикотаж, что расположен ниже, и мурчит.
Выцеловывает узоры, водит носом по животу и не только. Иногда выдыхает горячо, и от этого я чувствую, как вся покрываюсь мурашками восторга и предвкушения.
— Ари, милая, что творишь со мной? С ума схожу, — шепчет и спускается дальше.
Туда, где мои бедра, совершенно без участия головного мозга, уже приветственно раскрыты.
— И я. С тобой, — это все, что хватает сил и сознания выдохнуть.
А потом мы, и правда, того…
Сходим.
С ума.
Ну, то есть он снова делает со мной невозможное.
Яркое, искрящееся, будоражащее.
То, что я столько раз описывала в книгах, но никогда не переживала в реальности.
Да, как скудна была моя фантазия, однако.
И да, привычный мир вновь разлетается на осколки, бриллиантовые брызги и яркие звёзды.
Три раза подряд.
