Давай, пей вот, да иди.
Ну, я выпила. И пошла.
Ступор.
Вакуум в голове.
Как сомнамбула бреду вперед.
На дорожке у первого подъезда меня догоняет все еще разговаривающий по телефону Глеб, подхватывает под руку и разворачивает в нужном направлении.
Я шла, почему-то не туда."
"Когда отделение полиции уже в пределах видимости, самый адекватный из нас разворачивает меня за плечи к себе лицом:
— Ари, милая! Послушай! Ребята сказали, с кем Костя ушел гулять. У одной из девочек телефон дома на зарядке, у второй — сел, она успела только написать родителям, что все нормально, будет к одиннадцати.
Третья без телефона вообще.
Девочка! К одиннадцати! И это нормально?
— То есть там родители не волнуются? — да, вот не все ли мне равно?
Но мозг пытается зацепиться за что-то, пусть будут негодование и злость на нерадивых чужих родителей, но только не эта ужасная удушающая паника.
— Ну, теперь уже волнуются все. Мне правда сказали, что мальчик у нас не сахарный, как-нибудь справится с ситуацией. В конце концов — он же мужчина.
— Приятно, конечно, когда в ребенка так верят, но все же…
— Милая, все будет хорошо. Костя, и правда, справится. Даже если девчонки будут паниковать, плакать и разбегаться в разные стороны. Он сможет.
Уткнулась носом Глебу в грудь, вдохнула такой знакомый и родной запах туалетной воды. Бергамот, цитрусы, перец, герань, ветивер.
Как же быстро я привыкла успокаиваться, вдыхая эту ароматную композицию. Или это просто тот самый мужчина? Который умиротворяет одним своим присутствием?
Всхлипнула, но сдержалась.
— Чуть-чуть подожди, медовая моя. Сейчас найдем Костю, и ты сможешь от души поплакать. Я рядом. Мы его обязательно вернем. Справимся. Все будет хорошо.
Да. Да. Так я и должна думать. Все так и будет.
Глубоко вдыхаю, долго выдыхаю, собираюсь с мыслями.
И решительно направляюсь к переходу через дорогу, ведущему к отделению.
Не успев еще ступить на зебру, торможу, потому что в телефоне Леруша:
— Мам, я оставила заявку. Сказали, что взяли в работу.
Перезвонят. Все будет в порядке. Мы его найдем, я отматерю и отфигачу полотенцем, а ты потом пожалеешь. Все будет хорошо, мам.
Вдруг, сквозь увещевания Леры, размеренное дыхание и ровное сердцебиение Глеба, до меня доносится трубный ангельский глас, хотя в реальности — всего лишь звонит Кирилл Андреевич:
— Нашли нашу пропажу. Ждите. Минут тридцать и у вас.
И тут я понимаю, что до сих пор держалась лишь на адреналине.
Выдыхаю. Расслабляюсь и… падаю.
