Обалдеть, это какая-то, видимо, странная мужская логика:
— То есть, его не смущало, что он год прожил с левой бабой, пытался рассорить меня с детьми? Вынудил продать квартиру, которую я обустраивала для нашей семьи? Это значит все нормально: он пошел налево, нагулялся, а теперь я должна пустить его обратно?
Алексей веселился за мой счет как-то уж чересчур бурно:
— А ты не хочешь?
— Все мои желания, которые касались Романа Николаевича, в большинстве своем умерли до того момента, как я узнала о ветвистых рогах, украшающих мою голову, — вздохнула, потому что этот лежалый нафталин шевелить очень не хотелось.
Противно.
Выдохнула:
— А то, что после измены он надеется на прощение и возвращение? Ну, честно говоря, в моем понимании это верх абсурда.
— Но в жизни чаще всего так и случается мужик: погулял, вернулся, а семья радостно его приняла, — хмыкнул в трубку Алексей.
А меня вдруг это невероятно взбесило:
— Если такова мужская позиция, то, честно говоря, женщинам я могу исключительно посочувствовать. И нет, ни о каком возобновлении отношений с Романом даже речи идти больше не может.
— А если он исправился, раскаялся, все осознал и никогда себя вести подобным образом не будет? — ох, ну, что за бред?
Тем более, некоторые уже в курсе, откуда ветер дует, да.
И не жалеют, и не страдают.
Некогда.
Поэтому четко формулируем позицию:
— Если осознал и раскаялся, то пусть идёт и ищет себе новую любовь, которая обеспечит ему быт и комфорт.
А меня это уже давно никаким боком не касается.
Прошла любовь, завяли помидоры.
— Ну, у вас же такая долгая история, у вас дети, — Алексей здесь звучит словно голос моей матери и всей общественности разом.
Хорошо же, что я теперь сама по себе? И помню: общественное мнение — это мнение тех, кого не спрашивали.
— Да, наши отношения — это уже история. История, которая не будет иметь продолжения иного, чем диалог о детях.
Короткий смешок и внезапно, резко, навылет:
— Что же, такая новость не может не радовать. Жду тебя на автограф-сессию тогда. Пора нам поговорить серьезно.
И не только о работе, Арина.
Капец.
Да, с Алексеем было спокойно. Уверенно. Просто. Понятно.
Но сердце мое все равно замирало, когда глаз выхватывал на улице в толпе золотоволосую макушку, или мимо пролетал спортивный байк, или мне вдруг ветром приносило откуда-то аромат «Terre d’Hermes Eau Intense Vetiver». Дома запретила герань, избегала трогать свою парную женскую туалетную воду.
Страдала. Потому что дура. Сама решила, сама воплотила.
