Судя по снимку и заключению травматолога, гипс на три недели, после этого столько же реабилитация. Поэтому на тренировках в нынешнем сезоне Костя, скорее всего, не появится.
— Поняла Вас, будьте добры, пожалуйста, заключение и рекомендации, — а чего тянуть?
Расстаемся до тех пор, пока не заживет. Похоже, что до летних сборов.
— Я на связи, — тренер кивнул, отдал документы, махнул Косте и удалился.
Пока я добиралась до расположившегося на скамейке ребёнка, настроение у меня по мере прочтения становилось хуже, оптимизма меньше, а усталость больше.
Сейчас на выматывающие переговоры с сыном для того, чтобы забрать его домой, сил не ощущала совсем. Хоть и готовилась, аргументы подбирала.
Но тут, впервые в этом году, меня ожидал приятный сюрприз.
Кот, стерев со щеки злые слёзы, вскинул голову, и, глядя в глаза, честно сказал:
— Мне так жаль, мам. Я такой дебил. Бабушки задолбали нотациями. Эта папина мымра вечно с претензиями: чего все сожрал; чего в комнате не сидится; чего тебе опять надо, отец устал и хочет отдохнуть; езжай к бабкам своим.
Хмыкнула.
Нет, я не предполагала, что Олечка пожелает с Костей дружить. Но и такого откровенного наезда не ожидала. Что же, сыну было полезно полюбоваться жизнью по другую сторону забора. А куда смотрит и что думает Рома мне уже неинтересно. Просто количество претензий к нему выросло. Сейчас адвокату ситуацию обрисую и документы отправлю.
Погладила сына по взлохмаченным и давно не стриженым вихрам, вздохнула:
— Мы с Лерой всегда тебя ждём.
И тут я вспомнила, как дочь недавно, после разговора с отцом, сказала мне:
— Мам, думаю, скоро Кот вернётся.
Как в воду глядела.
Или же уловила перспективы по настроению Романа Николаевича, что более вероятно.
— А можно? Мам, прости, — Костик смотрел на меня огромными глазами, полными слез.
Но держался изо всех сил, чтобы они не пролились. Мужик.
— Ох, Костенька, конечно, можно. Мы с Игорем сейчас тебя заберём, — присела рядом, обняла потянувшегося ко мне, как раньше, сына.
Погладила по спине, посмотрела на сумку с вещами, что стояла у его ног.
Вздохнула.
Сын, так и не разрывая объятий, пробубнил в плечо:"
"— Мам, пожалуйста, можно вернуться? Совсем? Я очень хочу обратно. К тебе.
Эх, Котик-обормотик, нагулялся, да?
— Я же сказала, что мы всегда тебе рады.
— Вы, это ты и Игорь этот твой? — ревниво заворчал Константин Романович.
— Солнце, мы живём с Лерой вдвоём.
И тут сын вновь меня удивил:
— Этот твой мне, конечно, не очень, но если ты его любишь — я потерплю.
