Ты стараешься, полжизни выбираешь, украшаешь, ухаживаешь, бережешь… а внезапно получается так, что приходят чужие люди, которым это нравится. И покупают твой дом.
В день совершения сделки я тихо плакала в спальне.
Это были слезы в честь того, что все, наша семейная жизнь завершилась абсолютно точно; что новое в моей судьбе — оно уже вот здесь; что больше ничего не будет как прежде.
Я выдохнула, вытерла слезы, допила бутылку хорошего игристого, что как-то по случаю дарила мне Анфиска.
Плевать на боль, прошлое преподнесло мне несколько отличных уроков, поэтому теперь совершенно точно есть о чем писать.
У нас с детьми есть будущее. И мы его будем строить все вместе.
А утром, завтракая с Костей овсянкой с творогом и бананом, вдруг обсудили важное для совместного будущего.
Сын осторожно объявил за кофе:
— Мне Алексей Михайлович вчера прислал клубы в Новгороде на выбор.
Хмыкнула. Кто бы сомневался? Кот приличные результаты показывал, так его наверняка не «за так» передавать будут.
— Хорошо, ты там посмотри, что больше нравится.
Квартиры в Новгороде есть, можем подобрать поближе к твоему новому клубу и Лериному Университету.
— Мам, а ты? — Костя, за прошедшие пару недель, сильно изменился.
Как-то быстро вырос. Из взгляда ушла детская наивность и вера в добро и единорогов. Сам он весь подобрался, подозрительный его прищур теперь постоянно сканировал окружающих. И решения, что сын принимал, перестали быть спонтанными и скоропалительными.
Я тихо выдохнула и возблагодарила Господа нашего за науку.
— О, милый, пришло мое время заниматься не тем, чем надо, а тем, чем хочется.
Сын покосился на меня недоверчиво:
— То есть ты рада?
— Котенька, милый, я ужасно расстроена всей ситуацией, но помирать от боли предательства не собираюсь.
А вот тут я не ожидала, правда.
Сын встал, допрыгал до меня, обнял за плечи, уткнул нос в макушку. Посопел немного и выдал:
— Мам, я там выберу пару вариантов, а ты потом глянешь, да?
О, как! Такое доверие надо оправдать.
— Конечно, сына, обсудим твой выбор.
И да, я готова сходить с тобой на пару ознакомительных тренировок.
— Правда? — да он никогда в жизни так не сиял.
— Истинная. Я же теперь буду свободный творческий человек, так что я смогу ходить с тобой на тренировки, сидеть там у вас в зоне болельщиков. И спокойно заниматься делами и любоваться тобой, родной.
— Мам! Ты лучшая! — чмокнул меня щеку Костя и упрыгал в комнату, вытирая со щек всякое, не особо одобряемое обществом для мужчин.
